Калис

У меня такое ощущение, что мы попали в какой-то фильм ужасов, причем дешевенький, с маленьким бюджетом и непрофессиональным режиссером.

– Ага, – кивнула головой Леся. – Хорошо хоть то, что мы скоро встретим профессионального писателя.

– Не смейся над моими словами, – попросил ее Антон. – Вот приедем обратно, сядем в моем кабинете, разольем по бокалам твой любимый мартини, выпьем за успешное окончание поездки, за подписанный контракт. Тогда, пожалуйста, смейся на здоровье. А пока… – он сделал паузу. – А пока не надо, – и подойдя к кафе, он открыл дверь и вошел в него.

Леся осталась одна. Она смотрела: то на вывеску, то на затянувшееся тучами небо, то на стоящий неподалеку Понтиак.

– Фильм, книга, пожалуй, вот и все, – проносились мысли в ее голове. – Все. Похоже, это не у меня одной. Похоже, он тоже что-то чувствует. Хотя какое это чувство: осязание, обоняние? нет. Это какое-то другое чувство, возможно, его-то как раз и называют шестым. Чувство, которое нельзя пощупать или почувствовать.

Оно приходит к нам само собой. Но насколько оно верно? Что оно несет с собой? Лишь нелепость, глупый страх? А может? А может, оно говорит нам: «стоп, хватит, наигрались в крутых, плечистых суперменов. Пора остановиться, сесть в машину, повернуть ключ зажигания и уехать. Уехать куда глаза глядят, лишь бы подальше от этой дороги, подальше от этого направления. И забыть: забыть этот день, забыть эту роль, забыть все. А дальше? А дальше будет только пустота. Смогу ли я простить себе то, что упустила такой шанс, из-за чего-то дурацкого, детского, нелепого?

В последний раз посмотрев на машину, она подошла к двери кафе и, открыв ее, вошла в него.

Народу здесь было мало. Один, широкоплечий средних лет мужчина, одетый в кожаный жилет, видимо, водитель стоящей во дворе фуры, сидел за столом и пил из маленькой чашечки кофе. Второй, лениво протирая стаканы, стоял за стойкой бара. Антон же сидел за столом около окна и смотрел в него. Леся подошла и села к нему за столик.

– Господин, у вас свободно? – спросила она у него.

– Все шутишь? – он недовольно посмотрел на нее.

– А что еще делать? Поддаться паники, поднять руки вверх и с криком – караул, спасите, убивают, бегать по этому кафе, – с улыбкой спросила она у Антона.

– Знаешь, а ты права, – чуть подумав, ответил он. – Мы еще никуда не приехали, с нами ничего еще не случилось, а я, словно малое дитя, уже распсиховался.

– Вот видишь, – одобрительно произнесла Леся.