Рождение Юпитера

– Но, будьте любезны, скажите, кто же выжил? – в нетерпении всплеснула руками Климентина.

– Женщина, – повторил де Штарх. – Она воспитывала молодого Ай-Оу Тэга, когда тот был ребенком.

– Матушка Хатшипсут! – Глаза Климентины вспыхнули. – О благородные! Могу ли я увидеть ее?

– Матушка Хатшипсут… – Хенцели тяжело вздохнул и погладил бороду. – Она серьезно ранена, Климентина. Как говорится, пострадала и телом, и рассудком. Медики Баттиста не рекомендуют тревожить несчастную. Я пробовал беседовать с ней, но убедился, что – увы! – эта затея бессмысленна.

– Бедная матушка Хатшипсут! – Климентина стряхнула повисшие на ресницах слезы.

– Вина! Вина сюда! – быстро сориентировался младший сын Силоны Баттиста – щуплый Энрико.

Подбежал расторопный раб, Климентина приняла холодный кубок и поспешила сделать несколько глотков.

– И все-таки позвольте мне сначала увидеться с матушкой, – попросила она отдышавшись. – Быть может, встреча со мной… – Климентина не договорила. Действительно, с чего она взяла, что своим появлением хоть как-то облегчит страдания несчастной? Она ведь не родственница Хатшипсут.

И не медик, и не психолог. Ей бы сейчас тоже не помешала помощь какого-нибудь специалиста.

Силона Баттиста вопросительно поглядела на Эдвина де Штарха и Хенцели.

– Я покажу дорогу, – неуверенно предложил атлет Анжело.

– Нет, – отрезала Силона, – Эдвин?

– Твоя воля. – Бородач шагнул к Климентине. – Вреда это не принесет, но и пользы ждать не стоит.

Климентина, я должен предупредить: в результате декомпрессии эта женщина лишилась глаз и барабанных перепонок. Сейчас она слепа и глуха…

Климентина охнула, прижала руки к груди.

– Кроме того, у нее повреждены легкие, так что говорить ей непросто.

– Если не возражаете, я составлю вам компанию, – попросил Хенцели. При этом он подмигнул Климентине. Без сомнения, дознаватель не нуждался в чьих-либо позволениях и одобрениях.

– Благородные, мы договорились! – подытожила Силона.

 – В таком случае я вместе с сыновьями подготовлю каминный зал. Анжело! Энрико! В путь, мои сладкие!

5

В главной галерее Пирамиды Бейтмани они никого не встретили.

Шелли постоял под высоким стрельчатым сводом, наслаждаясь изысканными ароматами, – те лились из расставленных вдоль высоких стен медных жаровен. Шалфей, лаванда, чабрец, теплый мед… Шелли закрыл глаза и представил, что он сидит на песчаном берегу безмятежного озера.