Кремль 2222. Одинцово

 – А если нам самим напасть на Власиху? Ради трофеев? Выгорит это дельце, или муты надают нам по щам и с позором погонят через леса и поля к нашим женам под подол?

– Не выгорит, – как на духу ответил командир ополчения. – Мы всегда сражались в обороне, и никогда ни на кого не нападали. Наши бойцы – парни хоть куда, но по своей натуре они работяги. Они не справятся со штурмом укрепленных позиций, если те будут обороняться мутами со старинным оружием. Но мы можем подготовиться к защите наших рубежей! Сделаем много копий и стрел, а дети соберут булыжники…

– Ясен пень – мы будем готовиться к обороне! – перебил Гаврилу Никифоровича старейшина.

 – Слушай, Спиридон, – он перевел указующий перст на караванщика, – а если я прикажу тебе отправиться во Власиху и выяснить, на каких условиях мы сможем купить там старинное оружие?

Торговец вздохнул, почесал затылок.

– Ну… Если ты прикажешь, то я, ясен пень, не смогу ослушаться. Но вот одобрит ли народ твою затею? – он лукаво прищурился.

 – Долго ли ты будешь оставаться старейшиной, если община прознает, что ее лидер готов якшаться с мутами?

– А я не держусь за свой пост! – рявкнул в ответ Емельян. – Народ дал – народ и отнимет! И вообще пусть община сама решает, как поступить: гибнуть всем в бою или идти на поклон во Власиху.

– Все в бою не погибнут, – сказал тихо, но так, чтоб услышал каждый, охотник Димитрий. – Многие попадут в неволю. Уж не знаю, что хуже: быть убитым или оказаться в плену у ордынцев.

После этой реплики все замолчали, захмыкали, обдумывая перспективы. Старейшина вспомнил то, что он слышал об орде от отца. Сведения были крайне скудны, ведь до сих пор духи миловали одинцовскую общину иметь дело с этой силой. Безусловно, шайны знали толк в пытках, можно сказать – были мастерами. А еще говорят, что пленных девушек шайны берегли для невольничьих рынков и богатых покупателей, а свою похоть удовлетворяли, насилуя захваченных мальчиков и юношей. Правда это была или навет – Емельян не мог сказать твердо.

Но от этого тревога за будущее общины не становилась меньше.

– Я вынесу вопрос на вече, – произнес он, в конце концов.

Все начали расходиться. Светлица наполнилась шарканьем сапог и грохотом сдвигаемых лавок. Командир ополчения, оказавшийся в дверях последним, прошипел через плечо:

– Проклятые муты! Все беды в мире – из-за мутов!

Вечером дядька Волк от души напоил всю общину грибным отваром.