Ржавые земли

Как женщиной он ею не интересовался. Держал в яме, кормил, время от времени выпускал на прогулку. Скорее всего, Петруше просто-напросто было в радость унижать несчастную дворянку; он безмолвно радовался, глядя на нее, сидящую в потемках, жалкую и заплаканную.

Дни плена текли изнурительно долго. Еве пришлось не раз пересмотреть свои жизненные ценности. В конце концов она пришла к согласию с собой и решила, что будет согревать его по ночам… но Петруша жестко пресек все неловкие попытки сблизиться.

…Но сейчас баронесса сидит в яме, из которой без чужой помощи не выбраться. И не дай бог что-то случится с ее мучителем – тогда она останется в каменном мешке навечно. А жить, вопреки обстоятельствам, так хочется. Несмотря на кашель, несмотря на резь в промежности, на неуемную ломоту в костях и слезящиеся, подслеповатые глаза.

– Петрушка!!!

Она страстно желала обругать мужика так, как ругаются обычно ямщики на многолюдных улицах. Как ругал матросов подвыпивший капрал (она слышала!) на «Князе Пожарском» в тот мистический вечер. Увы! Не была обучена сквернословить, как простолюдинка. Вот ее благочестивая матушка могла обложить всякого без зазрения совести, да жаль – далеко она нынче. Наверняка все глаза успела выплакать по пропавшей без вести дочери.

– Ну что же ты, ирод?! Жив хотя бы? Или дух испустил?

Что-то мягкое упало баронессе на голову, скользнуло по груди, свернулось у ног в кольцо. На ощупь (ах, беда с глазами!) поняла, что это веревка. Ева смахнула слезы, которые оказались почему-то клейкими и густыми; сердце ее затрепетало. Она намотала веревку на запястье, сделала петлю и всунула внутрь локоть. Веревка натянулась, баронесса уперлась ногами, на которых красовались почти полностью сохранившие вид сапожки, в неровную стену.

Меньше чем через минуту она стояла под сводом пещеры: Петруша, как и большинство хворых на голову, силой обижен не был. Да и исхудала она сильно; весила, точно дитя.

– Чего уставился? – буркнула Ева, боясь повысить голос на своего господина, на своего немого божка. – Корми, раз достал на свет игрушку!

Петруша застыл истуканом.