Солдаты Далекой Империи

И все же понимание происходящего снизошло на меня, стоило только поднапрячь извилины.

– Они, Федор Арсеньевич… – Я сглотнул, борясь с внезапным приступом тошноты. – Эти создания… они не знают, чем мы питаемся. Они не знают, что для нас – яд, а что – нектар. Они решили, если мы станем поедать самих себя, то уж наверняка не отравимся. И они не ошиблись. Видит Бог, у них все просчитано.

– Проклятье! – выругался Стриженов. – Но вы видели этих бестий? А запах от них, а? Я… я, простите, обделался. – Он смущенно указал на мокрое пятно на кальсонах.

– Ничего, – ответил я. – Это бывает. Нечего стыдиться: мы все здесь мужчины. Северский нервно зачмокал губами, ему наконец удалось закурить. Мне тоже хотелось подкрепиться табачком, но в трюме и без того было нечем дышать.

– И я вел себя отнюдь не геройски, – пробормотал Северский. – Я ожидал, что все будет по-другому. Решительно не представляю, чем можно было бы укрепить дух.

– Водкой! – сострил я.

– Верно, – не стал спорить артиллерист, он даже смог улыбнуться, – я бы сейчас не отказался от половины чарки.

Или от целой.

– Да-а-а! – Стриженов дернул себя за ус. – Твои слова да Богу бы в уши, Георгий.

Рядом с офицерами выросла мрачная фигура боцмана Гаврилы.

– Ваше благородие! – обратился он к Стриженову. – Бежать нам всем надо. Разведка разведкой… Какая здесь может быть разведка, ваше благородие? Мы ведь не военнопленные и даже, кажется, не рабы.

– Гаврила прав, – поддержал я боцмана. – Нас принимают за животных. И мы станем животными, находясь под властью этих хозяев.

То, что я увидел, не позволяет сделать иного вывода… Я осекся, вспомнив Галину. Ее руки были не толще тростинок. Как сейчас помню: держу за плечи, а под пальцами – тоненькие, сухонькие щепочки. Кости да кожа. Мое сердце наполнилось состраданием.

Заскворчала папироса, Северский выдохнул облако дыма.

– Да и баба та… – артиллерист будто умел читать мысли. – Она не выглядела упитанной. Мне кажется, господа, ничего путного из нашей покорности не выйдет.

– Пахать заставят да голодом заморят, – высказался Гаврила. – Лично я своего брата жрать не собираюсь. Я не негр дикий.

Мы поглядели на остальных. Моряки, по-моему, не были готовы к решительным действиям. Одну половину отряда все еще рвало, а вторая лежала просто вповалку.

– Ладно, посмотрим. – Стриженов уселся рядом со мной.

– Боже, дай нам сил! Где бы взять эти силы! Я закрыл глаза. Корпус летуна заметно вибрировал, заражая дрожью мою мокрую от пота спину.