Зашифрованный план (сборник)

Из моих рук на пол с грохотом падает кусок кварца, который я машинально взял со стола.

– Директива треста. Так, видимо, нужно!

Инженер разводит руками. Очевидно, он и сам не подготовлен к такому внезапному обороту дела.

– Впрочем, – продолжает он, – удивляться особенно не приходится. Можем мы дать в год столько золота, сколько запроектировал трест? Разумеется, нет!.. А Максаков берется… В чем тут дело – понять трудно… Может быть, на отвалы надеется? Но плохо ему будет, если он не выполнит договор – опишут его до ниточки…

– А черт с ним совсем! – срывается у меня невольное ругательство.

– Он – историческая необходимость, – криво усмехается инженер. – А мы с вами откомандировываемся в трест!

«Здорово! – думаю я, выходя из кабинета. – Не успел приехать и уже откомандировываюсь. Ну и арендатор! Втихомолку обстряпал какое дело!..»

Во мне закипает буря. Взорванный острой досадой, я быстро иду в чертежную комнату.

В это время в комнату входят Максаков и управляющий. Арендатор уже осматривает помещения.

Я спешу уйти. Готов об заклад побиться, что Максаков подозрительно покосился на сверток, который я уносил.

Или, может быть, это мне так только показалось?

Вечером в замороженное окно моей горницы осторожно скребутся. Я знаю, что это Иван Григорьевич, одеваюсь и выхожу.

На улице – мороз. Кругом безлюдие, тишина. Редко взлаивает собака. Домики потемнели, стали как будто ниже, словно вдавились в снег. Скудным огнем светятся пятна окон… Редкие тусклые дыры в завесе ночи.

Что делают сейчас люди, спят или тоскуют?.. А может быть, под какой-нибудь крышей, как и мы, затевают необычайное? Кто их знает!.. Прячет думы свои ночной поселок…

Со двора мы идем в школу. Я ничего не спрашиваю. Во всем я положился на Ивана Григорьевича.

– Сюда!..

Мы заходим к Анисье Петровне. Она встречает нас у порога. В очках, в кружевной наколке на седых волосах, в руках клубок и спицы. Шаркая валеными туфлями, она проводит нас в темную свою комнатку с самоваром, с зеленой лампой, с полками книг.

Анисья Петровна – приисковая старожилка. Ей уже много лет, но она неустанно заведует школой. Седая ее голова всегда серебрится на женских собраниях.

«Значит, и она в сговоре! – думаю я.