Внук Донского

Один купец поманил меня и предложил заработать деньгу, перетаскав мешки с телеги в лавку. Зазвеневшую в мошне монетку я тут же спустил на крынку холодного кваса в кружале. Когда хозяин заведения попытался дать мне сдачу четвертинами, я ответил, что еще не раз зайду к нему и чего-нибудь ещё поснидаю. Дородный мужчина улыбнулся в бороду и добросовестно присмотрелся ко мне, чтобы запомнить. Ещё одна деталь этого времени удивила меня. Мужчины в помещении не торопились снять головной убор. Так и сидели в своих колпаках за столом, поедая свою еду.

Зря не взял сдачу. Когда вышел на воздух, на площади появились два молодых музыканта в драных одежонках. Кажется, нашлись те, кто носил одеяния гораздо хуже моих. Оба блондинистые, исхудавшие, с впалыми щеками. Один из них примерно моего возраста держал дудочку-сопелку. Другой музыкант был уже юношей с редкой порослью на залитом румянцем узком лице. В его руках находилось то, чего уж я никак не мог предположить на Руси – лютня. Когда набралось вокруг народа, достаточного для начала представления, парни начали своё действие.

Мелодия лилась медленно, величаво, и напоминала мадригалы западноевропейских трубадуров. Красивая для моего слуха музыка никого не впечатляла. Народ подходил и уходил. Денег редко кто давал. Поиграв несколько подобных композиций, музыканты переглянулись и принялись исполнять в русском стиле веселые срамные песни, напоминавшие частушки. Их в народе называли кощунами. Старший парень запел красивым тенором. Голос сильный, звучный, чисто Паваротти. В песенках было много матерных слов и насмешек, в частности над князьями, боярами и священниками. Люди оживились, засмеялись, некоторые стали пританцовывать. Строй музыки позволял. Деньги в шапку посыпались щедрее.

Внезапно появились оружные всадники с предводителем в тёмно-синем богатом кафтане. Волевое лицо его безобразил ужасный шрам на правой стороне во всю щёку до вытекшего глаза. Вои[238 - Вой – воин.] руганью и плетьми прогнали музыкантов и слушающих их зевак.

Мне тоже досталось по плечам. С огромным трудом подавил в себе желание сбросить с лошади ударившего меня всадника. Привлекать к себе излишнее внимание было сейчас не в моих интересах.

Сильно захотелось искупаться. Трусов и плавок в этом времени пока не изобрели. Люди, в основном молодёжь, купались в озере голяками, никого не стесняясь. Я пока был не готов к такому подвигу, но жара вынуждала поступиться принципами.