Внук Донского

По сути верно он высказался – нелеть. Прямиком на юг от нас располагался величественный и древний Константинополь. Царьград, как в древнерусских летописях написано. Великая греко-римская цивилизация как раз в эти года медленно и неизбежно погружалась в небытие, как Титаник в воды Атлантики, под натиском орд мракобесных муслимов и под аплодисменты и довольные потирания рук западноевропейских правителей. Сколько произведений не было создано и сколько открытий не состоялось из-за этого краха, зато западные страны испытали эпоху Ренессанса за счёт вывезенных из Византии рукописей, учёных, поэтов и просто богатств.

Конечно, не стоит сбрасывать вину за цивилизационную катастрофу с самих византийцев. Вместо отпора османам, те чаще занимались грызнёй между собой, многочисленными гражданскими войнами и чехардой на троне. Хотя почему занимались. Византийская империя ещё пока существует, только в виде оставшегося небольшого огрызка. Лет двадцать с небольшим ей ещё отмерено для жизни.

Одежда, если её так можно назвать, почти высохла.

Мирошик пошёл отливать в кусты. Треня насвистывал в свою дудочку мотив полюбившейся песни. Вывел меня из размышлений отчаянный крик Мирона:

– Митря, тещи!

Вскочил на ноги и увидел, что ко мне рысью несутся трое воев, остальные несколько человек во главе со шрамистым старшим уже держали уныло стоящего Треню и брыкающегося Мирона. Я, как был без одежды, сиганул в воду.

– Стой, холоп, ворочайся абие, иначе туже буде, – кричали мне в спину.

– Не сдашься, друзий теих казним, – раздался резкий, хрипловатый голос.

Я оглянулся. Одноглазый уродец со шрамом на лице смотрел на меня пристально и ухмылялся. Подумав немного, решил вернуться. Негоже из-за меня кому-то страдать.

– Истинно баяша[298 - Баять – говорить, сказывать.] – течный раб есть, – довольно ощерившись, высказался уродец.

Голую задницу ожёг удар плетью. Вопреки ожиданиям, гудцов вои не освободили.

– Отпустите нас, бо есмо гудцы перехожи. Люди мы тишны есмо при тамге, – вопил, продолжая вырываться, Мироша.

– В кремель лещите сих кощеев[299 - Кощей – раб, пленный.]. Выведаем вборзе, кои гудцы, ониже холопы, – прорычал старший.

Надел свои лохмотки на мокрую кожу. Нас связали и приторочили к одной из лошадей. Я огляделся. Позади воев вдруг мелькнуло Тюхино испуганное лицо. Показалось, что ли?

Бежать вместе с братьями-гудцами вслед за ехавшими всадниками пришлось через весь город в новую крепость.