Падение Флавиев

] и, опустившись вниз, развязала ему сандалии. Он их снял и после разогрева отправился в кальдарий, где зашел в бассейн, ныряя и задерживая дыхание под водой с каждым разом все дольше. Бальнеатор[44 - Балнеатор – раб-банщик, отвечал за мази и благовония.] заполнил все помещение ароматными маслами, и купаться не только было приятно, но и сладко. Император вышел из воды и отдал себя в руки эпилятора. Спустя время пришли четыре личные рабыни Цезаря и принялись его ублажать, целуя и лаская. Но помешал им Клодиан, корникуларий[45 - Корникуларий – личный секретарь.

] императора, низкого роста брюнет, всегда выглядевший молодо, который шепнул на ухо:

– Домиция после театра пошла в гости к актеру Парису и там отдалась ему. Так велели передать фрументарии[46 - Фрументарии – в Древнем Риме первоначально военнослужащие, занимавшиеся поставками хлеба для армии, а затем уже имперская служба внутренней безопасности.].

Но Домициан даже не открыл глаза, наслаждаясь блаженством сексуальных игр. Клодиан поклонился и так же тихо исчез.

Прошло несколько часов, когда уже Цезарь находился во фригидарии[47 - Фригидарий – одно из помещений римских терм, предназначенное для охлаждения.], прежде чем его потревожили опять.

– Повелитель! – послышался голос Стефана. – Августа Домиция Лонгина прибыла во дворец и сейчас в покоях Домициана-младшего.

Лишь после этого Домициан быстро среагировал, отшвырнул в сторону рабынь, накинул на себя новую белоснежную тогу и отправился к сыну.

Ребенок спал.

Ни рабы, ни эскулапы не отходили от него. Здесь же находилась и Домиция Лонгина. Эта высокая, под стать своему мужу, двадцатидевятилетняя императрица стояла в белоснежном цвете пеплуме[48 - Пеплум – широкое платье.] и в золотистой палле[49 - Палла – длинная материя поверх платья.]. С вьющейся прической, которую идеально украшала диадема из золота с драгоценными камнями, она была настоящей законодательницей моды среди высшего сословия Рима. Но внешний вид в данный момент ее не интересовал. Она обеспокоенно смотрела на свое дитя и не знала, чем помочь.

– Разбудите его! – приказала было она.

– Нет, пусть спит! – прервал ее входящий Домициан.

– Почему? – обратилась Домиция к супругу. – Я хочу поговорить со своим ребенком.

– Успеешь! Ему дали лекарство, и нужен покой.

– Утром же было все в порядке.

– Нет, он со вчерашнего вечера болен. А утром, видимо, ты так спешила в театр, что даже не проведала нашего сына.