Падение Флавиев

После денежной реформы Августа сестерцием была монета из недрагоценных металлов с большими размерами, очень хорошим качеством изготовления и реалистичными изображениями.], огромную роскошную виллу с бассейнами, садами и тремя триклиниями и, главное, покоя. Вот чего я хочу, – сразу же ответил император.

– Нет, Веспасиан дает только сто тысяч сестерциев и виллу. Если согласен, то сегодня все будет исполнено, когда ты отречешься.

– Это не то, на что я рассчитывал, но хорошо, немедля я соберусь и отправлюсь в храм Согласия, где сложу с себя знаки императорского достоинства.

Сабин слегка кивнул и отправился на свою виллу, император же, облачившись в черную тогу, вышел ночью из дворца вместе с плачущими родными и рабами. Находящаяся там толпа и преторианцы удивились такому виду императора, но Вителлий поспешил с ними объясниться, забравшись на ростру:

– Дорогие дети мои! Я больше не могу и не хочу участвовать в этой кровопролитной войне. Война – сама по себе горе, но когда она является гражданской, где римлянин убивает своего брата римлянина, просто недопустима.

Поэтому я принял решение отречься от власти в пользу императора Веспасиана Флавия, не по своей воле, конечно же, а меня силой заставили, но за это всех нас ждет помилование и жизнь, – и он при всех разрыдался.

Но преторианцы достали мечи и стали бить ими друг о друга, тем самым громко выражая недовольство и требуя продолжения войны. Цезарь сошел с ростры и попытался было пройти меж ними, но народ заградил ему путь, указывая, что все готовы дать отпор захватчикам и остановить восхождение Веспасиана.

Вдохновившись такой поддержкой, император Вителлий громко объявил:

– Я никогда не забуду вашу доброту и любовь ко мне, мои дорогие! Так давайте же сегодня раз и навсегда покажем этим грязным плебейским свиньям Флавиям, кто тут настоящие римляне и кому принадлежит Рим! Все идем к вилле префекта Сабина.

Толпа даже перекрикивала радостных преторианцев и, вооружившись кто чем мог, направилась к имению Флавиев.

Сам же Сабин в это время устроил пир, празднуя отречение Вителлия, и опустошал вино кубок за кубком. За столом возлежали сын и внуки его, супруга Аррецина Клементина, а также Домициан.

– Почему грустишь, малыш? – поинтересовался Сабин у Домициана.

– Не верится, что все уже позади. Ты уверен, что император сдался?

– Абсолютно! Этот трус тени своей боится, а тут такое предложение, где он сможет пировать до конца дней своих или погибнуть императором.