Падение Храма Соломонова

Он не знал, верить ему или нет, но во всяком случае он должен был немедленно переговорить с Фением Руфом. По его реакции он все сможет понять. Что-то не складывалось: если бы Фений хотел его убить, ему бы лично это было сделать проще простого.

Затем он обратился к идущему впереди преторианцу:

– Где сейчас ваш префект Руф?

– Префект? – и сопровождающие рассмеялись. – Точно не во дворце!

Похоже, поговорить с Руфом уже не удастся. Такая реакция на вопрос явно означала, что префект, мягко говоря, не при делах.

Они зашли в основное здание дворца, и если бы здесь побывал в первый раз какой-нибудь поэт или историк, то не смог бы передать в полной мере эту красоту. Дворец императора уже увенчали позолоченным куполом, поэтому его прозвали Золотым. Внутренние стены покрыты золотой лепниной, роскошные залы расписаны фресками на мифологические сюжеты. Большую часть живописных работ выполнял главный художник Нерона – Фабулл. Потолки отделаны скользящими плитками из слоновой кости, из которых гостей осыпали цветами и благовониями, поступавшими через незаметные встроенные желобки.

Архитекторы тщательно продумали освещение дворца, солнце проникало в самые дальние его уголки.

Когда они подходили к тронному залу, навстречу к ним вышел Гелий, считающий себя левой рукой Нерона. Сорокалетний, очень высокий и плотного телосложения, он казался титаном, который спустился к смертным людям для развлечения. Его вечно высокомерный вид выдавал его презрение ко всем, кто был ниже его положения.

Чаще всего, беседуя с людьми, он даже не смотрел на них, а мог изредка взглянуть сверху пренебрежительным взглядом. Таким же взглядом он одарил и Тита. В отличие от Флавия, одетого в парадную белую тогу, Гелий был в пурпурной. Как и у Тигеллина, по сравнению с императорскими, одеяния его немного короче.

Хотя такую тогу мог носить только император и до недавних пор префект преторианцев, Гелий носил ее незаконно. Он является вольноотпущенником, обладавшим огромной властью при императоре Клавдии, а затем и при Нероне, которому способствовал при восхождении к власти.

Всегда состязался в порочности с самими императорами. Тит его не уважал, как и каждый порядочный римлянин. Хотя они часто встречались на пиру у Нерона и вместе с другими приближенными ко двору после полного опьянения совершали поступки, порочащие честь человека, по завершении этих празднеств они вновь не переносили друг друга.