Падение Храма Соломонова

Стройная, красивая, изящная, в шелковой, прозрачной, золотистой столе, которая подчеркивала всю красоту ее тела, золотистые волосы были длиной до колен, а черные, как бусинки, глаза были загадочны и непонятны. Флавий стоял как вкопанный, пораженной такой красотой. У него было много женщин, но такой красивой – никогда. Пепонила смущенно посмотрела на него и, отвернувшись, кивнула рабыням, чтобы они вышли. Наконец, Тит пришел в себя:

– Я рад приветствовать Пепонилу, самую красивую из всех, кого я знал!

– И я рада увидеть человека, с которым давно мечтала познакомиться! Император многое мне рассказал о тебе, и я практически все знаю, кто ты и какой!

– Боюсь, кто я и какой, не знаю даже я! Но раз ты обо мне все знаешь, расскажи и о себе.

Пепонила подошла к кровати и легла, маня рукой, затем сказала:

– Кто я, это не важно, важно, что ты будешь со мной!

Тит бросился к ней на кровать, разорвал столу и стал страстно целовать все ее тело, при этом быстро избавляясь от своей тоги…

Утром Флавий проснулся в очень хорошем настроении после прекрасно проведенной ночи, а рядом спала красавица.

Наконец-то страшный сон его не тревожит, и такое приятное и радостное ощущение, что теперь будет все хорошо, все в порядке. Но постепенно здравый смысл начал преобладать над чувствами. «Понятное дело, это Нерон попросил ее развлечь своего друга, а ведь, похоже, я ей даже не нравлюсь. Да и она мне лишь физически симпатична, любовь к ней я явно не испытываю. Во всяком случае напряжение она мне сняла, и это хорошо».

Тит тихонько встал с кровати, надел одежду и, выйдя из кубикулы, пошел к императору. По дороге он встретил Гелия.

– А, расхаживаешь здесь как у себя дома, ты что, ощущаешь себя уже императором? – сказал Гелий, почему-то в этот раз глядя прямо в глаза.

– Когда стану им, я приглашу тебя во дворец в качестве шута! Кстати, хочу тебе высказать поддержку в войне против Офония, я в этот раз на твоей стороне, мне очень понравилась битва в общественных термах, молодец, так держать!

– Чего это молодец, я же проиграл тогда?

– А ты подумай, почему молодец!

И Тит пошел дальше, а вслед ему посыпались проклятья.

Приблизившись к покоям Нерона, он велел спросить, примет ли сейчас его император или еще спит. Цезарь уже не спал и велел Флавию войти.

– Скорейшего выздоровления тебе, наш божественный повелитель! – сказал Тит, подходя к императору.

– Да, благодарю, – сурово сказал Нерон.