Падение Храма Соломонова

– Раз ты уже здесь, налей мне вина, оно стоит в углу на столе.

Флавий налил вина в кубок и подал Гелию. Тот, пригубив, сказал:

– Надеюсь, ты не подсыпал туда яда?

– Ну-у-у… а стоит? Ладно, я пойду к себе, отдохну!

На следующий день Тит пытался поговорить с Иосифом, но тот был в угрюмом настроении, и разговор состоялся только через день.

– Как сегодня твое настроение? – спросил Флавий, садясь на селу[90 - Села – табурет.] рядом с Иосифом.

– Хорошая погода – хорошее настроение, а у тебя?

– Тоже! Можно спросить, что ты знаешь обо мне, что про меня говорили во дворце при тебе? Обещаю, никому и ничего про это не скажу.

Я обязательно должен узнать, какое ко мне сейчас отношение там.

– Я ничего плохого про тебя не слышал, наоборот, император с большой теплотой говорил о тебе. А знаю про тебя немногое, что воспитывался при дворе, служил в нескольких провинциях, у тебя знаменитый отец – военачальник и дядя – префект Рима, вот, собственно, и все.

– А я про тебя ничего не знаю, расскажешь?

– Если тебе интересно.

Родился двадцать восемь лет назад в Иерусалиме.

– А я двадцать шесть лет назад в Риме, – перебил его Тит. – Мы почти ровесники!

– Происхожу из знатной иудейской семьи, принадлежащей к влиятельному иерусалимскому жречеству. Мой прадед Симеон был иерусалимским первосвященником, а род матери восходит к ранее царствовавшему в Иудее роду Хасмонеев. Я получил традиционное религиозное образование, умею толковать священные тексты. Есть у меня и обычное образование, правда, довольно слабо владею греческим языком.

В юности посвятил несколько лет знакомству с учениями основных наших сект. Меня заинтересовали взгляды саддукеев, фарисеев, ессеев. Увлекшись необычным образом жизни и учением ессеев, я три года прожил в пустыне, ведя аскетический образ жизни. Но, разочаровавшись в них, стал приверженцем фарисеев. Еще меня очень заинтересовала греко-римская философия. Пять лет назад я прибыл в составе делегации в Рим к императору, чтобы добиться разрешения освободить нескольких заключенных жрецов. Благодаря императрице Поппее, которая, кстати, приняла иудаизм, как и сам Нерон, мы этого добились.

– Император не мог стать иудеем!

– Поверь мне, сама Поппея об этом рассказала, вот почему и помогала нам. Как бы там ни было, за эти годы я многое повидал в Риме. Увидел пылающий город, видел казни христиан, репрессии. Но несмотря на это, столица мира поразила меня до глубины сердца.