Любовный роман. История Тани и Жени

Сегодня он был ленив в своих движениях, что руки, что ноги его двигались нехотя, без соответствующего этому вечеру порыва. Но эта леность (объяснявшаяся просто: Женя и пришёл выпивши, и здесь пригубил) не только не портила его, а напротив – придавала дополнительного, что ли, очарования. Так сытый львёнок, наверное, не замечает газелей: мало того, что наелся, так и охотится ему в принципе нету нужды, ведь вся еда сама окажется у него перед носом, стоит только попросить об этом папу. В Москве, впрочем, вряд ли бы кого всерьёз взволновала должность Жениного отца, тут были, как говорится, вальты и поважнее, повесомее провинциального мажорчика; однако какой-никакой, но козырь, и те из ребят-девчат, кто уже знал, те по меньшей мере смотрели на приезжего сокурсника без привычного столичного ехидства.

Он быстро стал здесь своим – и как свой совершенно не парился о производимом впечатлении. Чтобы привлечь внимание, ему не нужно было изгаляться в брейк-дансе; два притопа, три прихлопа – этого было вполне достаточно, чтобы слиться в едином танцевальном порыве.

Он и так был хорош, без притворства.

***

Медляки, всем известно, придумали, чтоб была легальная возможность пообжиматься, и студенты, не будь дураки, этим активненько пользовались. Сосались до неприличия. Ну а что – кому осудить, коль взрослых тут нет? А учитывая, что квартира большая, можно перейти от поцелуев к кой-чему и посерьёзнее… Что и предложил Тане облапавший её физтех, звавшийся, кажется, Серёжей.

– Пойдём продолжим, – тянул он её в одну из соседних комнат, где, как уже успела заметить девушка, имелась огромная, на малоопытный первый взгляд, кровать с наваленной пришедшими гостями верхней одеждой.

Таня не спешила отвечать, обдумывая внезапно родившийся в голове план. Чтобы отвлечься от лобызаний, она прижалась к парню поплотнее, словно найдя в его груди новую для себя опору, и вплоть до следующей неспешной баллады размышляла, прикидывая все варианты.

– А ты скажи прямо, чего хочешь, – выдала наконец она, глядя ему прямо в глаза и всем видом своим давая понять, что и ему отводить взгляд, как ни хотелось бы, не следует.

 – Прямо скажи, и пойдём.

– Ну как, ну, это… – предсказуемо засмущался Серёжа, которому, судя по всему, говорить такое ещё не приходилось, а если и было что такое, то не то чтобы часто.

– Ну да, ну да, – не стала настаивать Таня. – А я девственница, ты знал?

Этого Серёжа не знал. Но и удивления своего не выказал: мол, бывает.