Солнце моё золотое

– И сколько же тебе было лет тогда?

– Лет двенадцать.

– С ума сойти! В двенадцать лет в лесу ночевать!

– Да, в лесу, но там было нормально. Над шалашом мы с отцом террасу высокую соорудили, там и спали. Опасности не было. Ночью проснусь от хрюканья кабанов, выстрел дуплетом в ту сторону, и опять спать. Отец ночевал там, когда мне надо было пасти овец, а я почти все лето на поле с овцами и с книжками.

– А книжки зачем? Овцам читал?

– Овцы не любят жару. Они пасутся утром, пока ещё не греет солнце, и вечером, когда уже не греет, а всё остальное время, почти весь лень, прячутся от солнца в кустах, а я целый день книжки читал.

Все уроки на полгода вперед знал. Хорошо учился. А Казбек, овчарка моя, сторожила их и меня от волков.

– И волки там были? И ты не боялся?

– Волков не боялся. Они же на людей не нападают. Зачем им? Овцы им надо. Однажды напали три волка. Прямо возле деревни, когда я уже возвращался с отарой. Так Казбек дрался с ними насмерть. Двух он загрыз, третий убежал, тоже раненный.

И сам Казбек от ран скончался потом, дома. Отец обработал раны, перевязал, но… Крови много потерял.

– Ты с такой тоской рассказываешь. Не жалеешь, что уехал?

– А что жалеть? Смысл какой? Ничего уже не изменишь… Корни ушли слишком глубоко. Работа, семья, дети, друзья…

– Да, интересная у тебя жизнь.

– Была интересной.

– Тяжело, наверное, было? С детства в лесу ночевать. С ружьем.

– Да, было нелегко. Зато закалку получил хорошую. Ничего и никого потом не боялся. Работать научился.

В армии сильно пригодилась закалка. И в стройотрядах. И учиться никогда не ленился. И дальше хочу учиться. Поступать собираюсь.

– Поступать ещё? Ничего себе! И куда, если не секрет?

– Есть такая Академия внешней торговли. Туда очень трудно поступать. Требования жесткие. Но я поступлю. Обязательно поступлю. Уже готовлюсь.

– Да-а-а, интересный ты человек, Саид…

Молодая симпатичная официант принесла заказ на подносе, аккуратно разложила тарелки и спросила: «Что-нибудь ещё?», на что Раиса ответила, что пока ничего не надо.

Потом, обратилась к Саиду:

– Не буду тебя мучить, давай, поедим спокойно.

За стёклами окон ресторана всё ещё бушевала метель, с ожесточением вырвать что-нибудь из строений. Порою раздавался свист, будто соловей-разбойник расположился недалеко и свистел отчаянно. После небольшого рассказа о своей семье Саид мысленно всё ещё был там, на Родине, в своей семье. Семья уже не та, что была, она уже большая. Очень большая.