Солнце моё золотое

Только, полковник, у нас договор, – помнишь? Без моего одобрения, – ни-ни! Договор дороже денег!

– Помню, Шамиль, помню. На тебя и надеюсь, чтобы не вляпаться опять.

На том и остановились. Я не стал говорить полковнику, что я уже с чудом остался в живых на передней от яростного наступления одной дамы неопределенного возраста с нашей улицы. Уж больно яростно она интересовались личным делом полковника вплоть до семейного положения и материального обеспечения. Если бы она узнала, что Ворошилов отставной полковник, да ещё и холостой, она бы меня убила точно.

Я, конечно, не из трусливых и занял бы круговую оборону, но женская словесная психотерапия, заправленная слезами и мольбой, даже меня могут довести до безоговорочной капитуляции. В общем, спас я безвинно приговоренного полковника от верной гибели, будучи утопленным в болоте женского эгоизма и женской природной алчности. Выполнил я основной завет мужской солидарности – не сдавать своих и вздохнул облегченно.

3

Вечером того же дня мы с полковником, уединившись в его новенькой кухне в окружении реактивных снарядов в виде пару бутылок коньяка и при полном тыловом обеспечении в виде копченной колбасы и уже порезанного лимона, в строжайшей тайне начали разрабатывать сверхсекретный план под кодовым названием "Борьба Боса" с целью захвата в плен и завоевания сердец женского пола до наступления холодов.

Озабоченные глаза моего друга меня немного смутили, и я решил дать разрядку перед боем.

– Не робей, полковник! Вперед на мины! Мы же с тобой танкисты! А мин будет много.

Наша задача преодолеть минное поле и найти свою, то есть, твою женщину и водрузить знамя любви в её золотом или хотя бы позолоченном сердце! Ту, единственную твою! Понял? Понял. Молодец.

– Есть некоторое волнение перед минным полем. Успел и молодость забыть. Я даже не знаю, как знакомятся теперь. Мы приглашали на танцы, в кино приглашали, а как теперь? Понятия не имею.

– В ресторан! Теперь только в ресторан, дорогой мой друг. Но не сразу. Не дай бог узнают, что ты парень денежный, – труба тебе! Прилипнут как грязь к гусеницам танка! А ещё, не дай бог, узнают, что ты отставной полковник, – пиши сразу завещание! Или застрелись из наградного пистолета.

Полковник аж покраснел. Смутился. Потом вспотел, растерялся.

– Что, всё так плохо?

– Нет, не всё так плохо, а гораздо хуже. У тебя нет времени размениваться. Надо один раз и до полной победы. Женщин одиноких в стране больше, чем солдат в твоей дивизии, Сансаныч.