Клювы

Перепугал всех Бабаев, что в нем сидели.

– Я тебя ненавижу. – Олеся схватила книгу так, словно это была огромная жаба, и брезгливо бросила в недра тумбочки. – И зачем люди пишут такие гадости?!

– Во всех сказках есть элемент страшного, – голосом профессионального лектора произнес Антон. – В оригинальной версии «Золушки» братьев Гримм злых сестер наказывают, отрубая одной палец, а другой – пятку. У Шарля Перро в «Мальчике-с-пальчик» людоед режет глотки своим детям, в «Красных башмачках» Андерсена девочке ампутируют ноги.

А вспомни Синюю Бороду, Серого Волка, ведьму из пряничного домика, живую голову из «Руслана и Людмилы»… Страшные сказки нужны детям, они учат сопереживать, помогают трансформировать негативное в позитивное.

– Отделять добро от зла, – закончила за него Олеся. – Я понимаю. И все равно с глазами – это перебор.

Антон был вынужден согласиться.

– Хочешь, посмотрим кино, – предложил он, заглядывая в ноутбук. В браузере была открыта статья о сомнамбулическом состоянии у детей.

– Нет настроения. Мне завтра в девять к окулисту.

Пластиковая бутылка зашипела, открываясь. Олеся отправила в рот горстку таблеток и запила минералкой.

– С каких пор ты принимаешь снотворное? – вскинул брови Антон.

– Да это так… успокоительное. Последнее время ужасно не высыпаюсь. Кошмары снятся.

– Что снится?

– Не хочу говорить.

Антон не стал расспрашивать, зная, что в течение минуты она все ему выложит. Не успел он выключить ноутбук, как она сказала:

– Представляешь, мне снилось, что я съела Сашу.

– Здорово же ты проголодалась.

– Не смешно, – поежилась Олеся.

– Извини. Но ведь он правда очень сладкий.

– Ты чудовище.

– Не обижайся. Это всего лишь сны. И десять минут назад я говорил ту же фразу нашему сыну.

– Тебе легко рассуждать.

Олеся наклонилась, чтобы поправить подушки. При этом подол футболки задрался, обнажив упругие, как и десять лет назад, ягодицы под полупрозрачными сиреневыми трусиками. Антон смотрел на попку жены с видом, с каким посетители галереи рассматривают картины мастеров эпохи Возрождения.

Олеся сняла линзы и улеглась в постель.

– И через сколько минут ты отрубишься? – спросил Антон, поглаживая ее по ноге.

– На упаковке написано: через пятнадцать.

– Я успею трижды довести тебя до оргазма.

Олеся фыркнула:

– Что-то не верится.

– Проверим?

– Только быстро.

– Только так.

– Свет, – сказала Олеся после продолжительного поцелуя.