Мокрый мир

Он сфокусировался на создании ауры смерти, заглушил стук девичьего сердца и обратился к Вийону.

«Что конкретно говорил учитель о ритуале с использованием живого человека?»

В ушах зашелестели обрывки давней беседы: собственный голос Нэя и голос Уильяма Близнеца.

– Можно ли тому, кто не умирал, использовать таинство Чрева?

– Если он не боится разгневать тьму.

Зрачки колдуна метались вправо и влево маятниками.

Он подхватил Литу и шагнул к разбухшей, смердящей туше. Сапог наступил на щупальце, оно лопнуло, брызнув бурой струей гноя.

Вийон посылал в мозг слова Уильяма Близнеца:

– Правда или нет, но ходят легенды о звездочете, который провел ритуал, дабы выведать секреты Вселенной. Он заживо погрузился в Чрево. Его тело превратилось в мост между мирами, и души древних астрономов поселились в нем на короткое время. Они поведали о кораблях, летавших к далеким планетам, и о том, что корабли принесли на Землю зло, погубившее Прежний мир.

– Звездочет выжил?

– Говорят, он сумел выбраться из Чрева и прервать связь с загробной стороной. Но тьма снова и снова являлась ему, он видел берега, которые ни один смертный не должен видеть, и в итоге сошел с ума.

«Прости меня», – подумал Нэй, всматриваясь в бледное лицо рыбацкой дочки.

Лита распахнула глаза. Заверещала и впилась зубами в кисть колдуна. От боли Нэй ахнул.

– Она жива! – закричал сверху монах. – Ты не убил ее!

– Рыбья требуха! – голосила Лита.

Она брыкалась и царапалась, но Нэй покрепче стиснул ладное тело и занес над пузырящейся массой.

– Кощунство! – завопил монах. – Издевательство над Преображением! Туда нельзя живым!

Глаза девки вылезли из орбит. Нэй пожал плечами и швырнул ношу на гору колыхающегося киселя. Крик оборвался. Лита провалилась с головой в дохлого кракена, как в топь.

– Великий кит Джхаша! – не унимался монах. – Проклятый мерзавец! Сюда, сюда!

Нэй метнулся обратно на платформу.

Нэй не верил глазам, но есть процессы, течение которых не зависит от веры и ограниченных представлений. Даже после стольких слов Уильяма Близнеца… Да, у доктрины перевоплощения хватало последователей, вот только одно дело слышать о живых мертвецах Калькутты или оборотнях Вагланда, а другое – лицезреть Лаз в клубящейся стене неугомонного круговорота жизни и смерти. Стоять перед ним.