Мокрый мир

 – И перестань мусорить!

– Перестань мусорить, – передразнила Лита, откусывая от кренделя. Крошки сыпались на простыни.

Нэй схватил хулиганку за запястье, рывком стащил с кровати.

– Грубиян!

Затрапезный наряд Литы так измарался в грязи, что пришлось купить новые тряпки. Строгое платье гувернантки сидело на ней как влитое, подчеркивая прелести фигуры.

Нэй загромыхал книгами чуть громче, чем было необходимо. Расправил на столе карту. Реки испещрили пергамент черными венами. Островки суши помечали гербы. Русалки, Посейдоны, щуки и осьминоги браконьерских стоянок.

Большинство островов канули в пучину, большинство городов разрушил неприятель. Тут и там карта зияла пустотами, белыми пятнами. Если бы Полис развязал ему руки, позволил путешествовать свободно, он бы заполнил пробелы.

– Кушай, тушканчик. – Лита скатала шарик из теста и пульнула через комнату, метя в книжные полки, на которых угнездился Вийон. Шарик отрикошетил от ветхих корешков. Дух обалдело задергал ушами. – Совсем истощал с этим извергом.

Нэй стиснул кулаки. В правом был зажат артефакт из загробного мира, предмет, переданный Лите мертвецом. Вещь, порочащая Гармонию. Тусклая позеленевшая пуговица от кителя с вытравленным на ней якорем.

– Ты узнал его? – спросила Лита, прекратив шататься по кабинету. – Этого призрака?

– Узнал. Капитан Джорди Каллен, один из лучших речников Полиса. В прошлом году на небольшом шлюпе с командой из двадцати человек он отправился к северной воде, за Косматый маяк, и пропал без вести.

– Ну, теперь он прислал тебе весточку, да?

Нэй воздел руку над картой.

– Вы не пытались искать вашего лучшего речника?

– Министерство запретило, – проворчал Нэй, – опасались новых потерь. Северная вода – пиратский край. Множество небольших атоллов, мель…

– Мель! – Лита притворно выпучила глаза.

– Не понимаю, – сказал Нэй, – зачем Каллену посылать на свою могилу какую-то нищую нахалку.

Вийон засопел, разделяя озадаченность хозяина.

– Эй, нахалка еще не согласилась.

Но, – Лита накрутила на пальчик локон, – за определенные подарки… за лодку для моего отца… возможно, я бы…

Нэй щелкнул языком, накладывая на девицу печать молчания.

Лита замычала, затопала ножками.

Нэй проигнорировал ее.

Он разжал кулак, и пуговица спикировала вниз, но в пяти дюймах от пергамента изменила траекторию полета.

Упав на карту, медный кругляш замерцал и исчез, став комочком спрессованного дыма, который быстро испарился, пахнув болотной тиной.