Порча

От отца, давно эмигрировавшего, она унаследовала только фамилию, отчество и цвет волос.

И так чересчур много.

Горшин заканчивался нефункционирующей военной академией и функционирующей воинской частью – здесь, сказала Кузнецова, располагалась гвардейская бригада специального назначения.

Уютной Стекляшке учительница поставила пятерку.

По тенистой аллейке вернулась к мосту, перешла дорогу. Южная половина города состояла из серых и белых пятиэтажных зданий, бледно-голубых – трехэтажных. Центральный проспект – Советский – подпирали гривастые клены.

Первые этажи домов традиционно отводились под магазины: мебельный, цветочный, обувной, продуктовый. Росгосстрах и Сбербанк, «Дикси» в модерновой шкатулке.

Возле аптеки рухнула черемуха, выдрав из почвы осьминога корневища. Ствол оседлали подростки. При виде Марины они захихикали, засвистели.

– Эй, заблудилась?

«А вдруг – мои ученики?»

Не одарив их вниманием, Марина с достоинством продефилировала мимо.

От мемориала героям войны тропинка петляла на холм, к школе.

Марина взяла левее, смело штурмуя терра инкогнита.

Днем она присутствовала на своем дебютном педсовете. Обсуждался учебный план, аттестация. В учительской – пятнадцать педагогов. На дюжину женщин – двое мужчин. Приятно, что есть и молодые барышни (информатика, биология тире экология, музыка). Коллектив вроде дружный, приветливый. Марина незаметно чиркала в телефон: «Лар. Сер. Самотина – математика. Ант. Пав. Прокопьев – ИЗО. Алек. Мих. Аполлонова – англ. яз.».

Позабавила пожилая учительница физики (ее имя Марина не запомнила).

Старушка весила добрый центнер, на совет пришла с Библией под мышкой, и в основном клевала носом, пробуждаясь иногда от громких шутливых комментариев Прокопьева или Кузнецовой.

Завуч, кругленькая и сдобная женщина по фамилии Каракуц, познакомила коллектив с новенькой. Марине долго аплодировали, растрогав, велели быть гордостью школы.

Элегантный Костров поручил Крамер шефство над седьмым классом, осиротевшим после ухода Ахметовой.

– Что ж вы, ироды, – сказал худощавый, бородка клинышком, Прокопьев, вылитый художник, – человек к вам пришел, а вы его сразу – в пасть Тухватуллину?

Тухватуллина уже упоминала Ольга Викторовна. Притча во языцех. Любопытно…

– Зубы сломает ваш Тухватуллин, – подбодрила Кузнецова, а Костров сказал в кулуарах:

– В седьмом моя дочка учится. Так что я вам самое дорогое доверил.

Над частным сектором курсировали облака. Грязно-рыжий трубопровод обгадили голуби.