Порча

Зашатался, выронил нейлер. – Ты не нравишься ему!

Курлык уж мчался к лестнице.

– Курлович! – гаркнула в вестибюле уборщица. – Я пол мыла!

– П-простите…

– Ох, блин. – Руд взъерошил челку. – Съехал-таки Игнатьич с катушек. Добухался.

– Руд, – упрекнул Паша.

– А как это назвать еще? Внуку пистолет приставить к уху.

– Вань, и что ты дальше сделал?

– Ничего. В сарае заночевал. Утром домой зашел – дед макароны сварил по-флотски. Как будто ничего не было.

– Ни фига себе, ничего не было, – возмутился Руд.

– Он бы выстрелил? Как думаешь?

– Не знаю…

– А чего ты к взрослым не пошел? К Кострову?

– Чтобы деда в психушку забрали? – Курлык печально улыбнулся. – Я с матерью жить не собираюсь. И в детдоме тоже.

– Но если он опасный…

– Лучше уж так.

– Мужик, – произнес Руд, – я не врубился, что там за рисунок на стене?

– Рисунок. – Курлык пожал плечами, надеясь, что парни не прочтут в его глазах истинные эмоции. – Рыло.

…Дед нахохлился за кухонным столом.

Изучал свои ногти, дрожащие пальцы. Пахло сивухой. Бутылка успела опустеть наполовину.

– Привет. – Курлык прислонился к дверному косяку.

– Здравствуй, Иван. Ты это… не бойся меня.

– Я не боюсь.

– Я, Иван, как лучше хотел.

По лицу старика пробежала рябь. Губа оттопырилась, оголяя коронки.

– Деда, ты помнишь Рязана?

– Кого?

– Мишу Рязанова с Армейской?

– А… – Дед покрутил рюмку. – Ну, помню.

Курлык облизался и спросил:

– Может, он понравится подвалу?

Марина (4)

Школьное крыльцо украсили воздушными шарами.

Ветер теребил флаги. Из колонок звучал вальс. Вальсы и гимн запускал тычком кнопки скучающий подросток. Две сотни детей образовали квадрат. Мальчишки в наглаженных костюмах, нарядные девчонки. Неожиданностью для Марины стало присутствие на линейке мэра. Упитанный глава Горшина сыпал банальностями. Дети изнывали от скуки. Ковырялись в носах – родители хлопали их по рукам.

Костров выступил с короткой речью.

Завуч Каракуц раздала грамоты. Станцевал народный ансамбль. Маша и Медведь продемонстрировали развлекательно-педагогическую сценку. Миленькая первоклашка позвенела колокольчиком. Под бурные аплодисменты ученики прошагали в здание.

Школа наполнилась гомоном, жизнью.

К Марине подходили родители, вручали цветы. Хризантемы, герберы, альстромерии. Цветы не умещались в охапке. Кабинет превратился в оранжерею. Ей никогда не дарили так много букетов.