Порча

Тридцативосьмилетний учитель овдовел. Жена, умница и красавица, умерла от перитонита. На похоронах присутствовал весь коллектив, и Тиль, казалось, держался молодцом. Но спустя неделю вахтерша обнаружила его в туалете – двухметровый мужчина забился под раковину и скулил, царапая лицо ногтями. Благо детей в школе почти не было.

Тамара побежала за Костровым. Кое-как великана депортировали в директорскую, поили валерьянкой. Костров отправил учителя на больничный, но ежедневно заскакивал после работы. Тиль не пил водку, не плакал, а просто лежал на кровати, теребя шарф жены, принюхиваясь к ткани.

Они с Костровым разговаривали о разном. О судьбе. О смерти. О Боге.

Через пять или шесть дней трудовик сказал, что шарф больше не пахнет. Встал с кровати и превратился в прежнего Тиля. Сильного и выносливого.

Или не превратился?

Костров сошел по ступенькам в подвал. Больничного цвета стены, гирлянда лампочек. Кабинет трудов, дальше – подсобка, электрощитовая комната, тир. За углом – желтая дверь.

Странное чувство пробудилось в Кострове. Тревога? Пожалуй, да. Он подумал о помещении под ногами. Темнота, трубы и паутина. И Нечестивый Лик на бетоне.

Лик, перекочевавший в его сны.

Воспоминания о ночном кошмаре окислили слюну во рту.

«Чушь, – подумал Костров, – те потеки на стене давно высохли. Случайно соединившиеся линии – херь собачья – испарились».

В кабинете Тиля пахло стружкой и маслом. Пыль оседала на верстаки, на тиски. Тиль, широкоплечий, курчавый, в синем фартуке и клетчатой рубашке, стоял у стенда с инструментами: ножовками, топориками и молотками.

– Привет, Сань.

Тиль не ответил. Костров кивнул на перебинтованную левую кисть:

– А что с рукой?

– Стамеской поранился.

– Ого. В больнице был?

– Там царапина.

Костров заглянул в глаза учителя. Но увидел не пустоту, испугавшую его шесть лет назад. Не тоску и душевную боль. А… воодушевление?

– Саня, у тебя все хорошо?

– Великолепно. – Тиль наконец оторвался от созерцания инструментов и посмотрел на Кострова.

– Поделишься?

– Не сейчас. – Толстый палец запечатал губы. – Тсс.

– Это сюрприз? Что-то личное?

– Скоро.

Глаза Тиля сверкали.

– Может, на рыбалку? – предложил Костров. – В субботу отпрошусь у Любы.

– Я занят, друг. Дел по горло.

– Тогда в другой раз?

Тиль молчал, улыбаясь.