Порча

Он подумал о полоумном Игнатьиче, тычущем гвоздометом в Курлыка. – Чем здесь пахнет?

– Сыростью?

– Нет. – Паша принюхался. – Халвой? Какими-то восточными сладостями?

– Ну да. Курлык тут знатной халвы наделал.

Мальчики двинулись влево.

– Где-то тут, – сказал Руд.

Западная стена выползла из темноты. Шершавая, размеченная темными линиями. Паша моргнул. Хаотичные улиточные следы сложились в рисунок – его уже нельзя было развидеть.

Лицо от пола до потолка.

Паша окоченел, словно был куклой, и кукловод обрезал ниточки.

Лицо источало угрозу. Ледяную жуть, будто из бескрайней тундры выл убивающий ветер – и хотя ни единый волосок не шевельнулся на голове Паши, он ощущал каждой порой дуновение.

Он думал о мертвецах. Не зомби из фильмов, а об обыкновенных покойниках, с заострившимися чертами, в гриме, в цветах и лентах. Как они лежат в гробах. И как, проснувшись ночью, ты обнаруживаешь их лежащими в твоей постели, и ты зажат между ними.

Он думал о дохлятине, гниющей на полуденном солнце. О крови, текущей из-под юбки одноклассницы Лауры. О дядечке в магазине, который обернулся, и маленький Пашка увидел синюшную опухоль на его щеке.

Мама рассказывала, как ей делали кесарево сечение, и она чувствовала руки хирурга внутри.

Сейчас Паша чувствовал то же самое, но не в животе, а в черепной коробке.

Слушая Курлыка, он воображал намалеванные клыки.

Но ничего подобного не было. Никаких дешевых трюков.

Со стены на него взирало лицо мужчины. Прямой нос, раздувшиеся ноздри, выпученные глаза, росчерки бровей и скул, четкие носогубные складки. Рот не нарисован, а точно выкопан в бетоне.

И все же Лицо страшило пуще любого чудища. Непристойное, гнусное, живое.

Таким мог быть Зивер, бог людей-леопардов. Но Паша ни за что не описал бы, не объяснил бы, чем его напугал рисунок.

Руд заговорил, и морок рассеялся.

– Он как будто… пульсирует.

– Дышит, – сипло сказал Паша.

– Мне немного…

– Противно?

– Ага. – Руд взъерошил кудри. – Я вспомнил… на море ночью пошел в туалет. А он был заполнен насекомыми. Какие-то огромные мотыльки, сколопендры… фу…

Паша не стал спрашивать, при чем здесь насекомые. Они оба думали о мерзком, изучая рисунок.

За спиной хрустнуло. Мальчики переглянулись.