Темная волна. Лучшее

Камеру затопило густой тёмно-красной, почти чёрной жидкостью, в которой плавали обрывки одежды и куски плоти, и лишь пятнадцатисантиметровый порог не давал ей перелиться в «приёмный покой».

Прежде чем отключиться, Гур подумал о забитых дренажных отверстиях… о том, чем они забиты…

* * *

– Что… что случилось?

Над Гуром висело бледное угловато-костистое лицо Фабиша. Доктор нервно курил.

– Много дерьма случилось, – сказал коллега.

– Где я?

– Где-где, в партбюро. – Фабиш усмехнулся, на лоб Гура планировали чешуйки пепла.

 – Нашатырь повторить?

Так вот чем здесь пахло… Гур покачал тяжёлой головой и сел на койке.

– А где… объекты?

– Оперируют. – Фабиш опустился рядом; сигарета в одной руке, вскрытая ампула в другой. – Чёрт, Виль, там такое…

– Ну? – слабо подтолкнул к откровению Гур. Если бы он мог избежать подробностей, так бы и сделал.

Фабиш рассказал.

Когда солдаты решились (под дулом командирского нагана) войти в камеру, то обнаружили четырёх безумцев. Объекты № 1, № 2, № 3 и № 5 были живы, хотя… как назвать это жизнью?

Испытуемые не притрагивались к еде с шестого дня эксперимента.

Коробки с пайком размокли от крови и телесных выделений. Сливные отверстия были забиты – заткнуты! – частями тела объекта № 4. Не церемонились заключённые и с собственными телами: вырванные куски мяса и мышц, выпотрошенные брюшные полости.

– Они сделали это сами, Виль, понимаешь. Не только зубами, но и пальцами… Ты бы видел, что осталось от их пальцев…

В истерзанных грудных клетках бились сердца, сжимались диафрагмы, заставляя расширяться лёгкие, а всё, что ниже, безумцы вынули и разложили на полу, как ритуальные амулеты.

– Они кричали, чтобы им вернули газ… а когда военные попытались их вынести…

* * *

В затопленную камеру входили фигуры в противогазах.

Солдат остановился в метре от подобия человека, окровавленного, орущего, и сделал знак товарищу: хватай за ноги. Когда солдат снова повернулся к безумцу, тот распрямился, как пружина, и бросился на него.

Вонзил в грудь обглоданные до костей пальцы, вцепился зубами в шею под резиновой маской противогаза.

Солдат успел вскрикнуть. Раз, и только.

Его развернуло, он ухватился за спинку кровати, захрипел – кровь выплеснулась из горла в шланг, – затем рухнул замертво.

– Верните нам газ! – кричали существа.

– Верните!

– Нам!

– Газ!

Кричала камера.

От шока у вошедшего следом солдата подёргивались глаза, будто пытались стряхнуть увиденное.