Темная волна. Лучшее

– Нет… – выдохнул динамик: то ли ответ существу, то ли отрицание подступившей смерти.

Гур зажмурился до чёрных вспышек. Открыл глаза.

Бросившийся к двери солдат схватил маховик, но открывать не стал – замер, словно игрушка с закончившимся заводом. Ждал приказа.

Подняв руки и мотая головой, Басов вжался в угол камеры. Губы доктора мелко дрожали, лицо выражало мольбу.

Мгеладзе перевёл пистолет на кровать с объектом № 2, которому удалось вызволить правую руку и засунуть пальцы под веки, и снова нажал на спусковой крючок.

Револьвер харкнул красной вспышкой. Над грудью немого взметнулся скупой фонтанчик крови, тело дёрнулось в ремнях, отвечая на предсмертное напряжение, и обмякло. Мгеладзе прицелился в объект № 5.

– Убирайся обратно, – сказал доктор. По его непроницаемому лицу, по синим щекам текли слёзы.

Он выстрелил. Прямо в сердце.

Существо приняло пулю с улыбкой. С затухающим хрипом:

– Близко… так близко… к свободе…

Глаза испытуемого закатились. ЭЭГ оборвалась.

Гур открыл рот, и ему удалось вобрать в лёгкие немного воздуха.

* * *

– Ты ведь думал о том, что с ними произошло? – спросил Гур.

Чабров безрадостно усмехнулся, будто ему дали под дых. На тонкой переносице покосились очки.

– Шутишь? Хотел бы я думать о чём-нибудь другом. – Психолог поднял стакан с яблочным компотом, глотнул и облизал губы. – Яд – вот в чём дело.

Гур прищурился. По его ноге кто-то ползал, возможно, таракан, возможно, даже тот самый бегун по резиновой ленте кухонного транспортёра.

– Яд реальности, – пояснил Чабров, – бодрствования. Есть одна теория. Когда мы спим, наш мозг работает активнее. Почему? Хороший вопрос?.. Вот и я себя спросил – почему? Может, мозг подчищает за реальностью, выводит из головы все накопившиеся за день яды, а? И если долго не спать…

– Произойдёт отравление, – закончил Гур.

– Схватываешь на лету, Виль, – кивнул Чабров и полез пальцами в стакан. – Отправление, галлюцинация, безумие… Что такое безумие? Игра немытых зеркал, в которых теряется человек.

Чабров выудил розовую дольку, кинул в рот и обсосал пальцы. Гур рассеянно смотрел на психолога. Почему я хожу в столовую только с ним? Никогда с Фабишем или Саверюхиным. Это ведь странно. Или нет? Он немного подумал об этом, а потом решился озвучить свою теорию:

– А может, без сна объекты стали заметными.

– Для кого?

– Для тех, кому были нужны спящими, кто питался ими… всеми нами, когда мы спим.

Чабров издал короткий смешок.