Темная волна. Лучшее

Глеб вспомнил. В учебке был курс о паранормалах. Да и во время тестов лаборанты трепались не умолкая. В том числе про то, что два нуса могут объединить силы (стать сотелекинетиками) и убрать объект, даже не видя его.

– Сколько до поезда? – спросил старший.

– Сорок минут.

– Гут.

В кафешке они взяли по коробке острой корейской лапши, майор добавил два пива, в одну кассу.

* * *

Человек в капюшоне смотрел на уличных мимов. Живые статуи.

Серебряный попрошайка висел в воздухе, опираясь на трость, на его правой руке сидела серебряная фрау, которая в свою очередь держала на руке манекен, единственного из троицы, кто ничего не ждал от толпы туристов.

Над мимами прямолинейно текли, впечатляя, ренессансные формы Гамбургской ратуши.

Человек в капюшоне поставил попрошаек на «стоп» и выгреб из шляпы горсть монет. Глупый поступок – денег мизер, кругом люди, – но ему уж очень не понравились глаза серебряного человека, неподвижные, тоже с металлической ноткой.

Он не знал, удалось ли оторваться от преследователей.

Не знал, что делать дальше. Осесть в этом безразличном к нему городе или бежать дальше?

Он был зол и напуган.

Кого пустили по его следу? Знает ли он ищейку? Наверняка знает… столько лет в структуре…

Человек в капюшоне решил: чему быть, тому не миновать. Если придётся, он убьёт снова, и только тогда побежит.

Пошёл дождь, мелкий, безнадёжный.

Человек в капюшоне сжал зубы, с некрасивой ухмылкой кинул в шляпу мелкий медяк и двинул в сторону метро.

* * *

Прошла неделя.

Группа нашла им квартиру в северном районе Гамбурга, рядом со станцией метро «Кивитсмор». Первый этаж, балкон с выдвижным навесом – идеально для старшего с бутылкой «Францисканера» или стаканом «Чивас Регал» в руке. Майор наслаждался затянувшейся командировкой. Вечером вышвыривал из головы все эти разноцветные фасады, черепичные крыши и перекрестия линий метро и расслаблялся, глядя на перерытую кротами и облюбованную кроликами лужайку.

Иногда у балкона раздавалось просительное мяуканье полосатого кота.

И тогда сердце Глеба тянулось к жене и коту Филимону. Сердце старшего, казалось, не имело магнитов для тоски, билось ровно и безупречно.

Скоро отзовут, думал без сожаления Глеб. След нуса потерян. Куплю Верочке сувениров и домой.

Иногда он думал о природе нусов. О людях с расстройством нервных клеток, экстрасенсорным феноменом. Думал поверхностно и некомпетентно, как думают об устройстве компьютера, ничего в этом не смысля.