Скелеты

Неглупая, привлекательная, честная.

– Неплохо ты успел ее узнать за утро.

– Пока так. И главное. У меня же теперь новый друг – Володя Солидол.

– Володя? – вытаращился Хитров.

– Владимир Батькович. Ко мне вчера возле «Омена» его дружок пристал. Э-э-э, сигарету дай. Э-э-э, петарды есть?

Хитров от души расхохотался.

– Чтобы сразу, с вокзала, погрузить тебя в варшавцевскую атмосферу.

– Угу. А Солидол подгреб и вполне так воспитанно общался. Выпить с ними в беседку звал.

– Чего ж отказался?

– Так я без костюма был, некрасиво.

– Солидол после тюрьмы остепенился, – сказал Хитров, – и пьет в меру, и, кажется, не ворует. Сожительницу нашел…

Он осекся и вскинул брови: друг, заговорщически пригнувшись, издавал ртом квакающие звуки:

– Воу, воу, воу.

Хитров улыбнулся. И начал хлопать по крышке динамика.

– Жизнь сурова, как мальчик Вова, – полушепотом запел Ермаков. – Жить не клево…

– Помирать клево! – с азартом подвыл Хитров, выстукивая ритм.

– Местные бизоны побывали на зоне, нормальными людьми возвратились бизоны.

И! – дал он команду, махнул невидимой гитарой, переключил невидимую примочку: – Воу-воу-воу…

– Та-та-та-та!

– Вову исправила зона, там…

– Вова обрел Христа! – загорланили они хором.

– Длинные волосы бога смущают Вову, а так…

– Ничто не смущает Вову!

В приоткрытую дверь сунулась озадаченная физиономия сторожа Чупакабры. Убралась, и друзья прыснули от смеха.

– Шутки в сторону, – сказал Ермаков. В глазах плясали веселые чертики.

 – Где деньги, Лебовски?

– Какие деньги?

– Которые вы заколачиваете с «Церемонией». Где откат? Где оплата авторских прав за придуманное мною название?

– Подавишься, Ермак. Ты ушел из шоу-бизнеса. Капуста наша. Снимай себе лепреконов.

– Жлоб ты, Толя. Песню о Вове я вам петь запрещаю.

– Песню о Вове? Чтобы Мельченко инфаркт схватил, а директриса меня уволила?

– И давно вы играете?

– Полгода. Печаль меня заела, ностальгия. Дай, думаю, попробую, а вдруг… Нашел трех студентов.

Лариса, жена моя, говорит, я с детским садом вожусь. Вокалист у нас славный.

– Да ну, – ревниво насупился Ермаков.

– В четверг послушаешь. У нас дебют будет. А потом автограф-сессия. Если повезет, получишь наши автографы.

– Саботирую, выкрикивая: «жалкая пародия» и «Хитров продался».

Снова скрипнула дверь, и женщина с веселеньким начесом попросила Хитрова подняться в актовый зал.

– А давай я к тебе вечером в гости зайду? – предложил Ермаков.