Скелеты

И жирные сороконожки, свернувшиеся в медальоне, переползающие друг друга сколопендры, чудом удерживающиеся на поверхности медведки…

Крик Влада брызнул по квартире, грохнула дверь. Испуганная, растрепанная после сна мать возникла на пороге.

Влад, потерявший дар речи, ткнул пальцем в ковер.

В самый обычный, купленный за бесценок ковер.

– Ну и? – строго спросила мама. Страх сменялся в ней нарастающим гневом.

Мальчику понадобилось усилие, чтобы заговорить:

– Там были насекомые!

– Тараканы?

– Нет! Жуки! Черви! Сороконожки!

Мать понимающе кивнула.

– Сороконожки, значит. – Она глубоко вздохнула и оперлась рукой о стену. – Послушай меня, сынок, – вкрадчиво сказала она. – Эти выдумки не помогут тебе быстрее вернуться домой. Мы будем дома – я тебе обещаю – через три-четыре дня. А пока сделай одолжение, – ее голос стал жестче, – будь мужчиной и поддержи меня хоть немного. Не криками, а спокойствием. Мы договорились?

– Я не выдумывал, – горячо воскликнул он.

Мать выставила перед собой указательный палец.

– Мы договорились?

Влад яростно дернул себя за край футболки и молча пошел к кровати.

– Будем считать, что да.

Мать выключила свет, но тут же включила его в коридоре:

– Я оставлю лампу на ночь. Хороших снов.

Влад лежал в кровати, лицом к окну, и прислушивался. По-прежнему шумел ветер. Соседи отправились спать. Из гостиной не доносилось ни звука. Мама обычно засыпала очень быстро.

Как назло, начала неметь прижатая туловищем кисть.

Влад покосился через плечо. Освещенный коридорной лампой ковер не шевелился.

«А как, интересно, он станет шевелиться?» – спросил у самого себя Влад. Сарказм придал смелости. Он перевернулся к стене.

Ковер не вонял, не скалился, и уж точно по нему не прыгали вши. Влад разглядывал завитки и спирали и постепенно успокаивался. Его веки отяжелели, дыхание выровнялось, рука сползла к краю кровати, уткнулась в ворс.

Сонный взгляд блуждал по причудливым узорам, и Влад подумал, что пятно в левой половине ковра похоже на человеческое лицо.

Точно, на профиль мужчины. Вот вздернутая острая бровь, изогнутый рот, раздувающаяся ноздря. Как он раньше этого не замечал?

Влад приподнялся на локте, удивленно разглядывая обнаруженный портрет.

«Никакой не портрет», – одернул он себя, а человек из узоров распахнул глаз и посмотрел на него голодным взглядом.

Влад сдавленно вскрикнул. В соседней комнате мать накрыла голову подушкой.