Скелеты

Шева ждала, отлепив зубастый ротик от добычи.

– Я не хочу, чтобы ты узнал от знакомых. Правильнее будет самой сказать…

«Ну же!» – заорал он внутренне. Стиснул челюсть так, что зубы заныли.

Она… она…

– Мы с Богданом распишемся в январе. Без кортежей, без фаты, без всего такого.

Будто это было важно, что она не изменила мнения относительно швыряний букетом.

Шева зачавкала с остервенением. Ящерица его персонального страдания.

– Распишетесь? – спросил Андрей холодно. – Вы четыре месяца…

(трахаетесь)

…вместе.

– Я его знаю столько же, сколько тебя, – ответила Маша.

Внезапно ему захотелось, чтобы было еще хуже. Безвозвратно хуже. Чтобы шарик отчаяния, разбухающий с августа, лопнул, и ничего не осталось.

– Это не всё, – сказала Маша.

Он зажмурился: вот оно. Сейчас она скажет слово, заветное слово. Я…

– Я беременна.

– О, – сказал он.

Тяжело сел на стул.

Четыре года они пытались завести ребенка. Мальчика Никиту или девочку Веронику. И позвать Богдана быть крестным папой.

– Какой срок?

– Одиннадцатая неделя.

«В сентябре, – подумал он. – Через месяц».

Он кивнул. Оглядел кухонную утварь, часы, магниты на холодильнике, привезенные с юга. Ракушки и дельфинчики их умершего моря. Бедного моря в черных нефтяных пятнах.

– Андрюш?

– Богдан будет отличным отцом.

Он не кривил душой. Было бы чем кривить! Он ощущал лишь усталость, пустоту, апатию. Боль исчезла. Шева убралась, доев, слизав крошки. Прожорливого духа больше не интересовала выеденная оболочка.

У Маши и Богдана родится ребенок.

У завзятого холостяка Богдана будет семья – вы не шутите?

– Ты действительно так думаешь?

– Я желаю вам счастья, – произнес он и поморщился. Неискренняя и дешевая реплика. Из набора постановочных передач Третьего канала.

– Позвони мне на днях, хорошо?

– Хорошо.

Он отключился. Взял со стола чашку. Не было никакой потребности разбивать ее, но он посчитал, что это будет уместный жест. Зеленая физиономия Йоды разлетелась на части.

– Вот так, – подытожил он, – вот так.

Толкнул мышку, и экран засветился. Зажглась дурацкая афиша «Степных строк». Она радовала уже тем, что никак не ассоциировалась с Машкой.

Опять запиликал телефон.

– Я занят, – прошептал он, – я страшно занят.

Звонивший был настойчив, как группа «Церемония».

– Амроскин… – пробормотал Андрей, пододвигая мобильник. – Надеюсь, тебя похитили пришельцы, Амроскин.