Орудие творца

Орудие творца

Максим Канев

В посёлке городского типа под пресловутым названием N стали происходить убийства при странных обстоятельствах…

Максим Канев

Орудие творца

1 глава. Словно дикий зверь

Была ранняя осенняя суббота, когда Гриша решил выбраться из шумного городка на природу, поохотиться в соседний лесок.

7:36, утро. Дом Анфисы и Григория. Накинув на себя бушлат, Григорий Иванович собрал все свои пожитки для охоты в старенький, изорванный рюкзачок, и было, уже хотел закрыть за собою дверь, но его остановила жена и сказала, что он забыл самое главное без чего охота не охота – это ружьё.

Он в растерянности ударил себя по лбу, ругаясь на себя, подошёл к сейфу и взял свою любимую одностволку. Поцеловав и поблагодарив Анфису, двинулся в путь, медленно исчезая в лучах осеннего солнца.

Григорий Иванович Черенков, коренастый, высокого роста мужчина, лет сорока пяти, в огромных берцах, как охотничьи лыжи, всё время в одном и том же армейском бушлате, в камуфляжной шапке с вышитыми его инициалами.

С деловым видом, вдохнув свежего воздуха, поправив мешок и ружьё на плече, зачем–то матюгнувшись трёхэтажно, Черенков «пошуршал» по замёрзшим листьям.

Он прогулочным шагом шёл по лесным тропам, философствуя и думая о жизни. Каждый раз, когда у него выдавалось свободное время, он выделял её на мгновения с природой, ведь Черенков не понимал, как можно постоянно жить в суете города. Григорий не понимал, зачем люди тратят столько времени на социальные сети, ведь пропадает живое общение, а в уединении с природой он был раскован, чем с этими «отбросами общества».

Мысли в голове не давали покоя, но Черенков пришёл сюда не только на прогулку и философствование, а ещё и на охоту. Медленно передвигаясь по извилистым тропам, ведущим, будто в никуда, вскинул ружьё с плеча и продолжил своё небольшое путешествие по этим «линиям жизни земли». Продолжая свои поиски, он дошёл до мостика, который пересекал небольшой вонючий ручей. Этот ручеёк, Гриня ещё в шутку называл ручеёк–говнянка.

За говнянкой был березняк, в котором в прошлый раз были три рябчика, или трое «рябых», как он сам говорит. Тихими, почти беззвучными шагами, да такими, что в Черенкове как будто килограмм двадцать, он осматривал окрестности берёзовой рощицы и походу не зря. На ветке одной из берёз засел один «рябой» и не шевелился, как будто он – это продолжение ветви.

Григорий старался медленно и тихо взвести курок, что бы даже щелчок пружины еле было слышно.