Записки бывшего афериста, или Витязь в еврейской шкуре. Том 3

Как тебя звать, кстати, мбвана?

– Жан-Батист. Мутаманга война. Денег неть. Год неть, два неть, присуга сбежаль, потом аренда неть платьить: с посольства УПДК нахуй послаль, машин продаль, кушать нет пришел земляк -земляк тоже нахуй послаль.

Умирайт хочу.

– Погоди, успеешь. Поехали, пожрем. Москва тогда не радовала ночным чревоугодием. Отвез его в какую-то тошниловку. Пока посол аристократично, не разжевывая глотал слипшееся пельмени, я думал. Напряженно. В башке крутилось что то про Венскую конвенцию. Право экстерриториальности.

Нет, это не человек-это золотое дно.

Отвез домой. Отправил в ванную, приговаривая, что черного кобеля не отмоешь добела…

– Ты не гомоскекь?

– А ты не людоед?

– Нет. Один раз только миссионера кушаль. Не мое. Пресный он какой-то. Я Сорбонна градьюэйт. А зачем я тебе?

Красава.

– Продать тебя хочу. В припортовый бордель. Спасибо что про Сорбонну сказал-там образованные в цене. Не задавай идиотских вопросов.

Сел на телефон. Проверил свои догадки на знакомом- тот МГИМО заканчивал.

Ну что ж.

Пора себя и в работорговле попробовать. Кому его? Братве, понятное дело. Митяю? Нет, он почти легален-ему не надо. Да и с Митяя много снять не выйдет-дружбан все таки. Толику? Он дурак. И жадный. Этот скорее отнимет, чем купит.

А если?

– Сигизмундыч, здравствуй. Прости, если разбудил.

– Кто это?

– Себастьян Перейра, торговец черным деревом.

– Макс, если по делу-говори. Только…

– Все законно. Негра продать хочу.

– Дальше.

– Он посол. Настоящий. С верительными грамотами и прочей мутотенью.

– А мне он зачем?

– Сигизмундыч, возьми мои слова и положи их себе в уши. Согласно Венской конвенции машина и дом посла неприкосновенны для властей. Шмон, арест им не грозят.

– Вообще?

– Совсем.

– Машина у него есть?

– Машину ты ему сам купишь. Номера в УПДК CD1 получит-и все. Эцилопп тебя не имеет права бить по ночам.

– Сколько?

– Полтину грина.

– Никогда не видел, чтобы такой маленький пацак был таким меркантильным кю.

– Товар штучный. Мне за него в ООН долю засылать придется. Пенису де Куельяру. Короче-берешь? Нет, я его Толику отдам.

– Вот именно. Толику ты его отдашь и еще должен останешься. Тридцать.

– Сорок пять. Только из уважения.

– Тридцать пять и можешь не уважать. Был бы с машиной-одно дело. А без извини-подвинься.

– 40. Машин много-посол один. К тому же он целку строить не будет-последние полгода бомжевал.