Антиген. повесть

На все её казавшиеся такими естественными и безобидными вопросы я ответил, что мне приснилось страшное чудовище с большим красным глазом. По её взгляду я понял, она не верит ни единому моему слову. Однако угрозы девочки показались мне весомее маминого недоверия.

Кто она? Я не знал. Кажется, сначала она отметилась в моих мыслях, когда я пребывал на неощутимой границе между сном и реальностью. Заделала мой мозг безобидным смешком, за которым наверняка скрывалось доброе девчачье личико. Может быть, она хотела не испугать меня, а расположить к себе этим хохотком? У неё получилось.

Я принял её.

А она вместо объяснений поделилась со мной загадкой: «Знаешь, Тёмка, ведь ты мой брат! Мне нужно быть с тобой, потому что родственные души притягиваются друг к дружке помимо их воли. Они не могут существовать по отдельности». Я не придал значения её словам, потому что знал, сестры у меня никогда не было, да и родители не раз говорили, что любимый сынуля – первый и последний ребёнок в их жизни.

Маша носила ночную рубашку розового цвета. На ней пятна от земли перемешивались с бурыми следами неизвестного происхождения, которые создавали, переплетаясь, окрас, наполненный замогильной тайной. Из бесформенной кучи её рыжих волос торчали сухие травинки и листочки. Она никогда не расчёсывалась и не одевала чистое, что не могло мне нравиться, но я не делал ей замечаний, жутко боясь обидеть её.

Как-то, просидев с полночи на краешке моей кровати, она сказала: «Ты должен слышать, что я говорю.

И запоминать. Я закрыта. Вокруг темно и холодно. И сыростью сильно пахнет…» Затем она растворилась в ночи, оставив меня наедине со стрекотом сверчков, нёсшимся из приоткрытого окна. Я соскочил с кровати и захлопнул его. И долго не мог потом заснуть – крутился…

Я с трудом отогнал от себя неприятные воспоминания. В чём же их гадость, спросите вы? И своей настойчивостью нагоните на меня тоску. А мне не хочется поднимать муть со дна, понимаете, душок у неё отвратный.

Но это не значит, что потом правда не раскроется во всей красе… Ну вот, в самокопании и забыл совсем, что нужно переодеть трусы.

Когда позвонили в дверь, я был готов в секунду сорваться с места и, без сожаления бросив своё логово, унестись на старенькой «шкоде» почти за три сотни километров туда, где мой отец, скорее всего, и не ждёт меня. Как давно мы не виделись. Мне кажется, я даже забыл точные очертания его лица.