Путь с войны

Ни фига они не сдаются!!!

– Жоркаатасгранат!!! – заорал Ырысту и упал ничком.

Он не увидел, как Жорка метнул – О! Жорка был классный игрок в лапту – седому в лицо он метнул кукушку напольных часов.

Взрыв. Рвануло. Секущие осколки, стоны послышались. Снайпер слегка приподнялся. Вместо седого – месиво. Высокий отброшен, может живой? Поднялся, взглянул: нет, не живой, полголовы снесено. Ырысту обыскал мертвеца: сначала нагрудный карман, другой, потом внутренний, боковые и брючные. Сорвал орден в виде креста, из кобуры извлек пистолет.

«Вальтер» тридцать восьмой. Сгодится.

Ырысту оглянулся, увидел лежащих бойцов. Эти – незнакомые.

Кириллов стаскивал каску, стоя у тела Жорки. Боец Моисеев лежал под опаленным кустом, он не попал домой. Ырысту подошел, Жорка, Жорка! Как так?

– Зачем я у него очки забрал? – прошептал Кириллов. – Темные очки, очень ему шли, красиво…

Жоркины руки раскинуты, под головой – лужа крови.

Мореходка, подумал Бардин, три женитьбы. Сбывается половинка на половинку.

– Конец войны, – Кириллов сел на землю. – Самый конец войны.

– Х-херово, – вздохнул Ырысту.

Остальные бойцы поднимались. Они шевелились. Несколько раненых. Из люка танка вылупился танкист. Шлемы у них дурацкие.

– Ирис! – прошипел Кириллов. – Он же, по-моему, дышит. Точно. Ноги дерг-дерг. Жорочка, ты слышишь.

Кириллов принялся разматывать бинт.

– Жор! – Ырысту упал рядом, повернул жоркину голову.

– Товарищ Бардин, – слабо выдавил юноша. – Товарищ колдун. Как я его кукушкой? А?

– Ты молодец, ты спас.

Этот ссыканул, свалился, и взорвалось не там, а если б там, всем – кирдык. Ты только держись, Жора, мы тебя в медсанбат…

– Товарищ шаман, ты мне скажи, – Жорка прерывисто дышал. – Скажи, как колдун. Как алтаец еврею, скажи. Как ойротская чурка жиду из Рязани… как советский человек советскому человеку. Объясни мне… откуда в ухе столько кровищи?

Жорка попытался приподняться.

– Ты! Сученыш! – ругнулся Кириллов. – Ты что делаешь, козлятина!? Смотри, Ирис, ему всего-то ухо оторвало.

Прижимай. Бинт прижимай вот здесь. Еще плечо покоцало. Чепуха, бля! А стонал, как мертвый!

Жорка растянул сухие бледные губы. Будем жить.

– Вообще ерунда. До свадьбы заживет. А я испугался, – Кириллов бинтовал жоркины раны. – Шутник ебаный.

– Это шок, – сказал Ырысту. – У всех разный. Артист. Слышь, Жор, артистом хочешь быть?

– Найди мне птичку, если цела, – попросил Жорка. – Кукушку часовую. Ку-ку, ку-ку… Я сохраню – талисман.