Путь с войны

– Карточки, – Кириллов сунул пустой конверт в сапог, письмо бросил на стол, оставив в руке две фотографии, на которых запечатлена светловолосая девушка на фоне стены, украшенной диковинным орнаментом.

– Девка, – констатировал Кириллов. – Годная девка!

После этого он запихал один снимок в карман, проковылял к Ырысту и отдал ему вторую фотографию. Кириллову было все-таки неловко оттого, как он скопидомно собирает мелкие трофеи, а для успокоения совести такие сквалыги склонны делиться какой-нибудь мелочью.

– На, бери.

Выебнешься дома, какие бабы в Германии.

– Может это важная карточка. Показать бы кому, – сказал Ырысту. – Тут с оборота написано что-то.

– Да что там написано? – Кириллов перевернул снимок. – Либер-мибер, абзац цузамен и цифры с кружочком. Температура. Девка болезная была. Да бери, тут еще одна осталась.

Прикоснувшись к фотографии, Бардин вдруг замер. Предвидение, предчувствие, предвестие, пред… пред… На долю секунды ему привиделся длинный коридор с вереницей звенящих зеркал, повернутых под углом.

Миллиард отражений стремящихся в бесконечность. Увидеть такой коридор означало, что обнаружение фотокарточки создает цепочку ситуаций, ведущую к закономерной цели. К невидимой цели, но понятно одно: фотография извлечена, будущее сгрудилось в непредсказуемый лабиринт. Притом, значимый для многих людей. Ничего конкретного Ырысту не почувствовал, лишь переплетение путей, трогательный лабиринт предстоящих событий. Можно бродить во всех направлениях, делать настойчивый выбор, вовремя стоять или идти вдоль стенки, но наружу уже не выбраться.

Поколебавшись, Ырысту все-таки карточку взял; мельком взглянув, сунул в карман. Через окно в комнату заглянул белый кот. Он кивнул Ырысту, прошел по карнизу, из виду исчез, потом вновь появился. Кириллов рявкнул: «Брысь!». Кот то ли не услышал, то ли наплевал, он уперся носом в стекло и пренебрежительно наблюдал за Кирилловым, который продолжил обыск. Ничего ценного в комнате более не было. Напольные часы замерли на полшестого, они высотой в человеческий рост – не унести.

Кириллову пришлось выломать механическую кукушку.

– В давние времена-а-у, – зевая, сказал Ырысту. – Жило одно дикое племя…

– Опять бардинские байки. Послухаем, – Кириллов всегда с интересом слушал народные легенды и самопальные сказки, которые нередко рассказывал Бардин.

– Долго, сотни, может, лет селились они по берегам гниющих озер, носили черные накидки, похожие, знаешь, на наши плащ-палатки.