Советы одинокого курильщика. Тринадцать рассказов про Татарникова (сборник)

– Тогда почему получилось так, что произведения авторов, которые самовыражаются, похожи друг на друга до неразличимости? А произведения Репина и Рембрандта, которые самовыражаются менее свободно, – совсем не схожи? Может быть, сегодня выражают нечто не вполне выразительное?

– Не понимаю вас.

– Чтобы некое свойство выразить, надо этим свойством обладать. А если нет никаких свойств? Скажем, трудно выразить личность, если нет личности.

– К чему вы это говорите? – Я не мог уследить за его мыслью.

– В истории, голубчик, – Татарников привычно перешел на лекторский тон, – частенько случается так, что явление выдается за свою противоположность.

Замечали? Вот, скажите, в чем значение реформ Петра Первого?

– Петр прорубил окно в Европу, принес в Россию западные порядки. – Это даже я знал. В школе я историю не особенно учил – но про реформы Петра сегодня много пишут.

– Вы уверены в своем ответе? Так вот, голубчик, Петр Первый отменил институт престолонаследия, упразднил патриаршество, учинил тотальный контроль государства над религией и окончательно закрепостил крестьянство.

Большего произвола, нежели Петр, в русскую государственность никто и не принес – большевики против него дети. Так что до европейских порядков далековато. – Татарников хмыкнул и отхлебнул из граненого стакана.

– Но при чем тут Петр Первый, какая связь?

– А самая непосредственная, голубчик! Историю надо внимательно читать, вот что! Учиться в школе надобно без троек! А всяких шарлатанов и культурологов, извините за выражение, в шею гнать! – Татарников пристукнул ладонью по столу.

 – А то врут больно много!

Татарникова было легко вывести из себя. Я породу учителей за это и не люблю, но Сергею Ильичу поучения прощал. Поскандалит, успокоится и чего-нибудь дельное присоветует. Я кивнул, плеснул ему еще водочки. Пусть покричит, выпьет, глядишь, его и осенит. – Обратите внимание, голубчик, как много явлений, не соответствующих своему формальному названию. Вот авангард – а мы ведь про авангард говорим, да? – был придуман как социалистическое революционное искусство.

А стал обслуживать богатых буржуев. Так?

– Так.

– Пойдем дальше. Предполагается, что культуролог – это тот, у кого есть мысли о культуре. Чиновник – тот, кто блюдет закон. Если эти правила не соблюдаются, общество оказывается в плену фикций. Является ли Шайзенштейн мыслителем? Пожалуй, нет. Является ли Потрошилов честным человеком? Судя по всему, не вполне.

– Подумаешь, Америку открыли! Да, воры.