Советы одинокого курильщика. Тринадцать рассказов про Татарникова (сборник)

Несвежая одна попалась… – Гена с надеждой смотрел на Флорентийца. Как бы хорошо все устроилось: несвежая устрица – и дело закрыто.

– Отравиться устрицами нельзя, – с достоинством сказал Флорентиец. – Самолет вылетел из Ла-Рошели, аэропорт Лалю, в девять утра. В три часа дня – Шереметьево. В семь утра поймали, в семь вечера подали. В Париж поездом и то дольше выходит.

– Отравиться нашими устрицами! – ахнул метрдотель. – Пройдите на кухню, мы при вас все откроем!

– Даже если бы отравился устрицей, – заметила француженка Ирэн, – сразу бы не помер.

Через два часа в туалет бы сходил – и все. От тухлой устрицы губы не синеют.

– От вина губы синеют, – зачем-то сказал я. Я давно заметил, что от красного вина губы делаются синими. Но, конечно, не настолько.

– Цианид? – произнес Гена робко. Он неуверенно взял бутылку шато петрюса и понюхал. – Как вариант… Цианид в красное вино… Миндалем должно пахнуть… Не пахнет…

– Я сам пил из этой бутылки, – сказал я Гене.

– И я тоже, – сказал Витя Могила, – и еще выпью.

Он налил себе полный бокал шато петрюс и с видимым удовольствием высосал до дна. Следователь Гена следил за ним – не помрет ли. Не помер, а закусил колбаской, потом налил еще бокал, снова выпил, а метрдотелю сказал:

– Слетай, дружок, еще за одной. Неплохой у Флорентийца погребок.

– А что он заказывал? – спросил Гена.

Выяснилось, что немец, француженка и Витя Могила сделали свой заказ, но не дождались. Все произошло стремительно.

Пока ждали заказ, они угощались моими блюдами – Ирэн слопала фуа-гра, немец с Могилой ударили по устрицам, совместными усилиями прикончили шабли, перешли на красное. Могила тяпнул еще пару рюмок водки – видать, вспомнил буйную молодость. Все это заняло минут десять – тут немец и свалился. А заказывал он форель, вот жаль – не попробовал.

– Соленые огурцы кто ел?

Татарников поклонился.

– И водку пили? – спросил следователь. Посмотрел на этикетку. – Где вы только эту дрянь откопали? Ее уж не производят.

Метрдотель развел руками: дескать, желание гостя. Захотел гость водки выпить.

– Не отрицаю, – сказал Сергей Ильич, – пил. Знаю, многие считают этот напиток ядом. Но, уверяю вас, действие яда замедленное. Употребляю последние тридцать пять лет, и пока цел.

– И колбасу ели?

– Вот не успел попробовать!

– А что за колбаса, кстати?

– Обыкновенная мортаделла.

Даже несведущий в языках Гена поднял брови.