Советы одинокого курильщика. Тринадцать рассказов про Татарникова (сборник)

Зачем же вы, простите за прямоту, русский бандит, пьете эти зарубежные напитки? Как неосторожно, голубчик! Не следует русскому бандиту изменять своей природе! А то повадились средиземноморское кушать. – Татарников с сожалением поглядел на бледного Могилу. – Напрасно вы на кьянти перешли, голубчик. Это значит, яд может скоро подействовать.

Сказал – и на наших глазах изменился облик Могилы. Он как-то весь сник, опустились руки, взгляд погас.

– Я еще живой… – сказал Могила, потянулся за пистолетом, и тут его стало корчить, как банкира Клауса.

Флорентиец сопротивления не оказал, сам протянул руки следователю – мол, давайте ваши браслеты. Уходя, обернулся к Сергею Ильичу:

– Вы мне сразу понравились. Оставайтесь, покушайте еще. Крабов рекомендую.

– Да не любитель я средиземноморской кухни! – сказал Татарников. – Вот разве еще по одной. Огурчики там остались?

– Так яд же! – схватил я Татарникова за рукав.

– А будет вам! Что русскому здорово…

И он плеснул себе в стакан отравленной водки.

Путешествие из Москвы в Петербург

Татарников зашел ко мне вечером, часов так в восемь.

– Хотите в Ленинград прокатиться?

– В Санкт-Петербург? – уточнил я. – Так я там бывал.

– Называйте как хотите, через два часа еду на шикарном поезде, завтра вечером обратно. У меня днем доклад, – сказал Татарников.

Я давно слышал от соседа про питерскую конференцию, месяцев шесть назад заставили его написать тезисы, умеют историки растягивать удовольствие; все у них заранее расписано.

Я поразился, что Сергей Ильич вообще куда бы то ни было едет, – выманить его из квартиры не представлялось возможным. Любую активность он считал суетой, публикации свои не продвигал и карьеру делать не желал. «Гомера вон тоже не печатали, – говорил он обычно, – а автор, между нами говоря, неплохой».

– Я уж лет десять на конференциях не бывал, – словно в оправдание своей суетливости заметил Татарников. – Просто тут тема такая интересная, всю жизнь ею занимаюсь. Не устоял.

Я понял, зачем он меня зовет. Ну, во-первых, ему было приятно показать мне, что он востребован, не вовсе мхом зарос. Во-вторых, он хотел мне сделать подарок – а при его бедности подарок сделать непросто.