Советы одинокого курильщика. Тринадцать рассказов про Татарникова (сборник)

Нет, я и не думал, что Сергей Ильич поможет. Просто хотелось сесть с ним рядом, на тесной кухоньке, посмотреть, как он затягивается едким дымом, как медленно переливает в себя водку. Знаете, когда я смотрю, как Татарников пьет водку, мне делается спокойнее на душе – остались еще незыблемые ценности, не все пропало. Вот сидит Сергей Татарников, пьет водку – стало быть, есть какая-то надежда.

Словом, зашел я к нему.

Сели, разлили, да и рассказал я историку весь свой безумный день, езду по колдобинам описал, речку Клязьму, деревню Гавриково, сенатора Бабуянова, его дородных охранников.

– Обезглавили, значит, свободную прессу, – заметил Сергей Ильич, но как-то равнодушно он это сказал.

– Обезглавили, – согласился я.

– Горюют правозащитники?

– Ох, горюют, Сергей Ильич!

– И подозреваемых нет?

– А кого прикажете подозревать? Откуда мы знаем, кто может под Бабуянова копать? Мало ли у него конкурентов… Кто в Лондоне сидит, кто в Кремле…

– Ну, из Лондона, допустим, до Клязьмы не дострелишь.

– Наняли киллера.

– Наняли, говорите, киллера… – Татарников задумчиво покуривал, прихлебывал из стакана.

– В истории современной России, – сказал я, – это вещь обычная. Так только вопросы и решают. Так бизнес и двигают.

Услышав слово «история», историк Татарников нахмурился.

– Вы когда-нибудь задумывались над тем, что движет историю? – спросил меня Сергей Ильич Татарников.

– Как это, что движет историю? – Я даже привстал со стула, не ожидал я от Татарникова такого вопроса.

Обычно историк проповедовал созерцательный подход к событиям, обобщений не делал. – Как вас понять, Сергей Ильич? Ну, сама она идет себе и идет.

– Верно, – Татарников поскреб лысину, пожевал губами. – Идет себе история и идет. Но ведь что-то ее толкает вперед, не думаете? Скажем, дерево растет себе и растет. Но если дерево поливают, оно растет быстрее.

– Что движет историю? – Нет, не знал я ответа на этот вопрос.

Историю раньше, при советской власти, двигали борьбой классов, а вот чем сегодня двигать, не договорились.

Борьбу классов, кажется, отменили. Теперь эта теория считается неверной, а если не борьба классов движет историей, то что же ее, родимую, может двигать?

– Не знаете? – спросил жестокий Татарников. Своих студентов он так же пытал. Спросит о чемнибудь каверзном и стоит над душой, ехидничает. – Не знаю, чем двигают историю.

– Подумайте и сразу догадаетесь. Вы просто не стараетесь.