Игра на выживание

Чем-то все это напомнило мои военные приключения. Беготня по ботаническому саду с гранатометом, рев знаменитых на весь мир сухумских гамадрилов, морской бриз, и бестолковая, но весьма кровавая война черт-те кого черт-те с кем.

И баба с автоматом.

Сменять она меня не стала, а уселась рядом, отложив «АКМ», безотказный даже в этих тропических и далеких от Земли широтах, «калаш» звякнул о россыпь ракушек. Она откинула со лба волосы, поежилась и, приобняв меня, прошептала:

– Почти дошли. Завтра – уже люди… Где-то там должен быть мой благоверный.

Если выполз. Нехорошо, наверное, но мне что-то не верится. Как представлю его – в очочках, с брюшком, дурацкой двустволкой в том болоте, помнишь? Где гнездовье тех летающих зубастиков. Где Слава остался…

– Выкарабкается, – сказал я, чтобы что-нибудь сказать, вдруг спохватившись, что за эти десять дней как-то привык думать о ней ну совершенно не как о девице, у которой где-то может оказаться «благоверный», к тому же в очках и толстый.

Вообще, как я ни материл всю дорогу папоротники, хвощи, плауны, чешуйчатых монстров и розовых зайцев, по вкусу весьма напоминающих некогда пожранных с голодухи сухумских обезьян, однако впервые за многие годы я вновь чувствовал, что живу. В руках безотказная трещотка, за спиной – полтора десятка людей всех полов и возрастов, которым без меня никак. Дичайшая и смертельно опасная местность, чудища, норовящие тебя пожрать, в которых можно разряжать рожок за рожком, совершенно не думая о конвенциях и экологиях.

Пляж, постоянное ожидание нападения, ладная деваха безо всяких лишних задвигов, показавшая себя, кстати сказать, в том же болотном гнезде «зубастиков» лучше иных мужиков, даром что детский врач. Все это окончательно вскружило голову. В темной морской дали вновь плескалось и булькало что-то из бредового сна, над костром кожистокрылые стремительные силуэты пикировали на разлапистых бабочек, рядом радостно пищал спасительный маячок, а мы….

В общем, не важно…

Утро явилось в виде страшенного ветра, от которого мы явно отвыкли, блуждая под сенью лесов. Холодные порывы едва не сбивали с ног, причудливые деревья на опушке стонали и гнулись, а волны дохлестывали едва ли не до самого лагеря, так что пришлось в темпе сворачиваться.

Никто и не был против.

У самых израненных, перепуганных и просто «сломавшихся», шедших лишь по инерции, тупая покорность судьбе сменилась настоящим азартом.