Пристав. Деньги. Два пенсионера

Вероника Степановна долго смотрела на судебного пристава, и внезапно ей неумолимо захотелось… душить пристава. Да, именно душить. Она представила, как резко пинает его ногой в пах, потом полусогнутого валит на пол подъезда и затаскивает в квартиру. После чего наваливается сверху и душит его своими натруженными с синими прожилками мозолистыми руками. Душит долго и смачно. Душит, испытывая неземное наслаждение. Душит остервенело, возводя сей процесс в ранг добродетели. Душит так, словно, ей это поручили сотни недобросовестных должников, не желающих платить по исполнительному листу.

Царапая ногтями кожу шеи, давя коленом в грудину, наслаждаясь зрелищем клокочущего рта жертвы, его вылезающих из орбит глаз. Со сладким упоением слушая глухие и частые удары ног о чистый пол своей квартиры.

Потом уже холодного, она скидывает поздно ночью труп пристава с балкона вниз. А очень рано утром, под легендой выноса мусора, оттаскивает труп подальше – в подвал, и, скрыв следы падения трупа под балконом, бежит домой и срочно звонит в полицию сообщить о страшной смерти честного Дмитрия Ксенофонтовича.

Ну а на поминках она была бы первая, кто искренне рыдал бы по безвременно ушедшему от нас приставу…

«Батюшки! Да что это я?! Совсем старая опупела!» – корила себя пенсионерка, сбросив морок воспоминаний.

Очнувшись от повествования диктора, Вероника Степановна окинула взглядом недобрых глаз журнальный столик, на котором стопкой лежали постановления о возбуждении исполнительных производств, и наивно решила, что если Булкин уже мёртв, то и часть долгов ей спишется ввиду его смерти.

Разминая натруженные сильные руки, которыми она ещё совсем недавно разделывала курицу, пенсионерка медленно пошла в ванную комнату.

В придорожном кафе все посетители громко обсуждали смерть судебного пристава. И действительно, событие случилось далеко не рядовое, тем более, для Сахалина с его небольшим населением. Простор для обширной дискуссии был просто огромен.

В кафе поднялся гвалт.

Большая часть присутствующих придерживалась версии, что смерть Булкина каким-то закономерным образом была связана с его служебной деятельностью. Меньшинство же, напротив, считало, что он пал жертвой обычных уличных пьяных разборок.

И только один мужчина невзрачного вида тихонько попивал свой кофе в углу обеденного зала в кафе, зажав между своих ног небольшую серую матерчатую дорожную сумку.