Дженг из клана Волка

Лишь ему он подчиняется и служит, никто другой не сможет управлять им, поскольку сосуд своенравен, и только заклинание подчинения держит его скованным.

Гаур не может остановиться, потому что, если остановит ритуал, сосуд закроется и больше никому в мире не удастся его открыть. Он будет сиять изумрудной звездой, пока не иссякнет заклинание, а потом высосет энергию у всех, кто находится на этом плато, в том числе и у самого жреца.

Гаур с печалью и завистью смотрел на императора: тот уже дважды поел и провел два часа в шатре, развлекаясь с юной рабыней.

Это когда-то тоже посоветовал жрец. Энергия молодых поддерживает силу стариков, а когда они занимаются любовью, то прибывает вдвойне; общий сосуд наполняется, а дальше оба пьют из него, согласно своим потребностям, и конечно же старым достается больше. Именно поэтому Токур вернулся веселым и бодрым и уже два часа спит, наслаждаясь ночной прохладой, а Гаур не может даже присесть на камень, чтобы отдохнули усталые ноги…

Как же он ненавидит этого глупца! Гаур столько лет искал это величайшее заклинание, изучал записи могучих шаманов и магов, а император в это время сытно ел и сладко спал, зная, что его воля будет исполнена.

Этому тупому отпрыску благородных родителей не требовалось никому ничего доказывать. Он не разбирал ночами при скудном свете свечей старые выцветшие письмена, не испытывал жгучую боль в груди, вызывая ужасных демонов из других миров, не дрожал от страха, когда создавал заклятия, боясь допустить ошибку, а просто наслаждался жизнью по праву рождения.

Всем известно, что любая, даже самая великая кровь разбавляется с каждым новым браком и уже в пятом поколении вместо сильного и умного правителя империя получает глупца, который обрекает на гибель свой народ бессмысленными войнами – именно таков император, которому Гаур сейчас служит.

Верховный жрец оперся на мгновение об алтарь и вытер пот. Ученики, пользуясь этим, отошли назад, и им на смену заступили другие, свежие и полные сил.

Конечно, Гаур знал, как тяжело провести эту церемонию, долго готовился к ней, собирал по провинциям юношей, учил их, давая знание и силу, и теперь они возвращали долг, поддерживая и направляя его руки. Он понимал, что будет трудно, но не знал, как много сил забирает контроль над ножом и сосудом.

Его руки уже кровоточат, ноги дрожат, а сердце захлебывается от напряжения.

Верховный жрец шагнул к следующему телу и, вырезав сердце, отступил назад, тяжело дыша.