Мой падший ангел-хранитель

– Это я?

– Да, это вы в 1984 году, вам девять лет. Змея. Укус этой змеи смертелен.… А здесь вам уже двадцать. Армейские будни, срочная служба. Южная граница, Дагестан. Мина, растяжка. Видите, вы прошли мимо.… А это совсем недавно, в Москве. Вы отошли от остановки. Пьяный лихач. Двое погибли на месте, еще один по дороге в больницу…

– Как вы это делаете? Вы меня знаете?

– Ну, конечно, как не знать!

Это было, пожалуй, приятно, но не сказать, чтобы удивительно. Андрей уже пару раз выступал в ток-шоу, его охотно приглашали, он был популярен, в интернете о нем немало написано…

– А как вы сами думаете? Вы не догадываетесь?

– Не догадываюсь.

2.

А высоко в синем небе догорали божьи свечи, и печальный желтый ангел тихо таял без следа… (А.Вертинский).

Ангел, с которым я был знаком, ни разу не таял в небе, чего нет, того нет. Хотя в его арсенале имелось немало впечатляющих фокусов. Например, он иногда просто исчезал, мгновенно. Вот сидим мы с ним в кафе, к слову, выпить он был совсем не дурак, сидим, значит, официант приносит еще водки, закуски, и на тебе…

– А где ж этот ваш товарищ? – спрашивает оторопелый официант.

– Да ничего, – говорю, – не беспокойтесь, я за все заплачу.

Считается, что ангел должен быть чрезвычайно красив. Ведь есть устоявшееся представление об ангельской внешности. Антон Иванович (так он себя назвал, никаких документов предоставлено не было) казался симпатичным, но не более того. С доброжелательным взглядом и неизменной вежливой улыбкой, в мятых штанах и вельветовом пиджачке (кто еще на курорте носит такой пиджак?).

Ему, впрочем, как я узнал впоследствии, ничуть не жарко, ангелы ничего такого не чувствуют – ты не бойся ни жары и ни холода, закаляйся как сталь!

Разумеется, поначалу я ему не поверил. Подумал, что передо мною какой-то ловкий гипнотизер, просто создает миражи в моем мозгу. Ведь, правда же – двадцать первый век и какие-то ангелы, чушь о загробной жизни и бессмертной душе, мечущейся между раем и адом! Однако было любопытно, и я предложил ему выпить.

Он немедленно согласился. Ну, хорошо, мне любопытно. (Не будем забывать, я же литератор). Но вот что ему от меня нужно? Лицо его не позволяло догадаться, что у него на уме. Что-то заставляло подозревать в нем иностранца, который безупречно владеет русским языком. Но не акцент, акцент не был замечен, что-то другое. Возможно, какая-то излишняя стерильность речи.