Наказ атамана

Четвёртое: вы зачислены, в качестве офицера для особых поручений, в штат штаба Походного атамана всех казачьих войск и генерал-инспектора кавалерии Русской армии.

Начальник штаба достал из выдвижного ящика секретера папку, аккуратно раскрыл её, взяв в руки новенькие, серебристые однопросветные погоны, удостоверение и бланк приказа. Затем торжественно поднялся и пожимая Туманову руку продолжил:

– Наконец, пятое: поздравляю вас с производством в очередной чин. И одномоментно с переходом в «высокоблагородия», – он слегка улыбнулся.

– Служу Отечеству!

– У казначея получите причитающееся вам жалованье за весь период. И – отдыхайте пока, господин капитан генерального штаба. На службу явитесь через неделю. М-да. Упрежу ваше предложение, Сергей Аркадьевич – производство в чин отметим по возвращении атамана, так будет правильнее. Не возражаете?

Туманов не возражал. Но единственное неотложное дело всё же исполнил: доложил Одноглазкову о дате планируемого наступления красных, про которую узнал посетив штаб 25-й дивизии в Белебее.

– Что-ж, это важная информация. Прошу изложить рапортом.

На этом и расстались. Когда Туманов покинул помещение штаба был уже вечер. Встречу с родным домом, вернее тем, что от него осталось, решил отложить на завтра. Взял извозчика и отправился на Дворцовую, где ему был забронирован номер в гостинице «Европа». Отсюда до дома было рукой подать.

Безрадостная встреча состоялась утром следующего дня. Он прошёл пешком на угол Атамановской и Плотниковской, и сразу увидел пепелище.

От дома остался первый каменный этаж, заваленный горелыми балками, брёвнами. Всё, что могло ещё пригодиться, и послужить в качестве дров или строительных материалов, было растащено. Ни дверей, ни окон. Осторожно протиснулся в дверной проём, стараясь не задеть угольно-чёрных обрушенных балок. Изнутри каркас оставшегося этажа напоминал воронку от взрыва, заваленный разным горелым хламом. Обугленные обломки мебели, битый кирпич, отвалившаяся штукатурка – унылая картина полуторагодовалого разорения. Выбрался во внутренний двор, который был общим с соседними домами, и в этот момент распахнулась дверь соседского крыльца, на котором появилась фигура пожилой женщины. Соседка, Людмила Прокофьевна.

– Серёжа! – узнала его сразу, – Боже мой, живой… Арсений!

Крикнув мужу она споро спустилась с крыльца, и подсеменила к Туманову, тронув его за руку.

– А мы уже и не чаяли увидеть тебя. Идём, идём в дом…

Рассказ получился долгим.