Наказ атамана

Отдых требовался бренному телу (вон оно, дрыхнет и похрапывает), а я, как его временный хозяин и существо более высшего порядка, продолжал анализировать информацию. Появились два момента, требовавшие к себе пристального внимания.

Первый – павшие гусары. Исход встречи с Тумановым для них был предсказуем, интересно было другое: как отреагирует Анненков на исчезновение своих верных псов? Я предполагал, что станет рыть землю, чтобы найти и покарать виновных в их смерти. Вопросы по теме – а знает ли он о их гибели, и кто тому виновник? Надо будет ему в этом подсобить.

Для чего? Для того, что можно использовать его усилия в своих интересах – захватить Туманова живым, а дальше посмотрим.

Второй момент, подкинутый Клепиновым – как распорядится полученной информацией некий Заяц, или Зайчек, пропади он пропадом совсем? Бывших контрразведчиков не бывает, тем более такого калибра. Имел он доступ к информации кто таков Туманов, после событий в Казани? Вспомнит и соотнесёт ли их с появлением его в Омске? Какие меры предпримет? Видите, сколько неясностей после неумной попытки Клепинова внести ясность… Для точного ответа на все вопросы мне нужен этот полковник, точнее его голова, в зоне зрительного контакта, тогда я могу попробовать покопаться в его мыслях.

Или нужно знать его точное местонахождение, чтобы послушать разговоры и распоряжения. Но это всё из области желаний – самого полковника сейчас не найти, а оставлять тело Грабыча и искать Зайчека по всему Омску рискованно – так можно остаться и без своего физического убежища: стоит Грабычу в этот момент проснуться и сменить локацию, и я могу его потерять. (Да, имелись свои тонкости в моём нынешнем положении – за телом Грабыча нужен постоянный контроль, иначе потом придется его заново переподчинять, а это не всякая психика выдержит, может и с катушек съехать, а что мне потом с идиотом делать… Можно было вовсе избавиться от соседства с чужим «Я», но природный Грабыч был мне пока нужен. Много нюансов, правда?) За всеми этими размышлениями не заметил, как минул полдень.

Опасность я ощутил не сразу, а по мере нарастания тревожного беспокойства. Сначала появилось неудобство, не оформленное в конкретику, потом засвербило желание покинуть гостиничный номер, и уже в самом финале отчётливо зазвенел звоночек – опасность! Грабыч тоже проявил некое подобие интуиции: вскинулся на кровати, самостоятельно очнувшись от сонного забытья. А и горазд же ты поспать, братец… Давай, уступай место профессионалу.