Чёрная волна

 – Специально намекаешь так грубо? ну, так и я могу намекнуть…

Спрятал коммуникатор обратно в сейф. Подошёл к двери и постучал:

– Хватит тратить мою воду. Пора работать.

НАСТОЯЩАЯ ТВАРЬ ИЛИ СЛУЧАЙ ИЗ ЖИЗНИ ИВАНА ЛАВИНЬ, РАССКАЗАННЫЙ ИМ САМИМ

Давно это было, слышишь?

После Академии Жандармерии я получил назначение на работу участковым следователем, в Острогогвардейский округ Моску. Был такой, был. Не перебивай меня, пута, а то больно сделаю.

Сейчас там всё снесли и застроили многоэтажными домами, а тогда это была окраиной города.

Через Острогогвардейский округ, местные его называли коротко – Острог, проходила часть Имперской трассы на Славославль и дальше к берегу Океан-моря, связывая Империю с городом-государством Мизур.

И сейчас, и тогда Мизур, слышишь, был территорией курорта. Сотня квадратных километров пляжей, казино, публичных домов, кабаре и фехтовальных стадионов, на которых мизурские власти разрешали биться насмерть.

Владельцы города не жалели денег на поддержку инфраструктуры.

У них до сих пор самые мощные в мире водоочистные сооружения. Ну, не считая австралийских, те, понятно, далеко нас всех обогнали. Мизурцы фильтровали воду Океан-моря так, что, вот те крест, её пить можно. А купаться – одно удовольствие.

Ну и, само собой, все имперцы гоняли по трассе к Мизуру через Острогогвардейский округ.

Мизур пускал к себе только богатеньких. На границе нужно предъявлять выписку из банковского счёта, что у тебя не менее пяти тысяч эльфранков.

Ну, и да, таких шлюшек, как ты, пускали по специальной рабочей визе. Слышишь, нигде не видел, чтобы столько красивых девочек в одном городе было собрано! До сих пор люблю туда ездить, хотя в наши дни город-государство облюбовали мужеложцы. Тьфу, не понимаю, зачем охота одному мужику жарить под хвост другого? Хорошо, что в Империи эта мерзость под запретом.

Но тогда мне было двадцать один год, младше, чем ты сейчас. Работал я, значит, в пригородной помойке Острога участковым следователем.

Преступления там были неинтересные. То лавку грабили, да ящик алкоситро выносили. То ветераны, по пьяни или обнюхавшись, начинали фехтовать на саблях. Соседи меня, участкового, вызывали их разнимать. То снасильничают путу-алкоголичку, которая сама потом не могла опознать насильников.

Я мечтал о большом расследовании, которое позволило бы мне вырваться из этой дыры и начать настоящую карьеру. Я, слышь, ещё верил тогда в честную Жандармерию.