Эксплора 3. Открытие

– Да, это будет хоть какая-то перемена, – согласился Шесть-Два.

– Вот именно, коллега. А мы не можем даже пробраться за купол и перезагрузить социальный искусственный интеллект, чьё правление нам навязано как образ жизни. А ведь на Земле становится всё больше тех, кто считает, что им тоже надо что-то вроде ЦП. Они считают, что тогда не будет ни коррупции, ни ошибок в управлении, но сплошное светлое будущее. Дебилы, блин.

Шесть-Два оживился:

– Кстати, после того, как столицу захватили демоны, многие люди утратили веру в будущее.

– По себе судишь? – иронично осведомился Роман.

– Я жил в Вектор-Сити. У меня было развитое тело синтезана – упакованное всеми феномами.

Шесть-Два сделал паузу, ожидая восхищения, но Роман ничего не спросил.

– У меня был огромный собственный дом в центре Вектор-Сити, – продолжил Шесть-Два. – Я вообще был одним из Высокой Сотни.

Он снова замолчал, давая собеседнику время удивиться.

Роман не знал, что это за Сотня такая, и просто спросил:

– Ну и?

– Высокая Сотня, – вздохнул Шесть-Два, – это те, кто занимал первые сто позиций в рейтинге.

– А как же Центральное Правительство?

– Высокая Сотня обладала таким удельным весом голосов, что влияла на принятие любых решений на голосовании. По-сути, мы решали, что именно выберет Центральное Правительство. Так-то. Мы могли поднять любого колониста на вершину рейтинга, а потом сбросить его в пучину минусов.

Шесть-Два так увлёкся, вспоминая былое величие, что забыл, что именно он хотел рассказать.

– Теперь представь, каково мне было, когда с такой высоты положения я рухнул в пустоту? Меня сломал не Рамирес, а геноцид. Именно тогда я ощутили свою незащищённость, невозможность влиять на будущее.

– Всё понятно, – ответил Роман. – Великий Рамирес вернул тебе эту уверенность?

– Думаешь, я не понимаю своё униженное положение? Думаешь, мне приятно звать себя «рабом»?

– Ну, есть и такие мазохисты.

– Рамирес – больной ублюдок. Но его феном и Система Возвышенного Рабства дают определённые преимущества.

– Ещё какие, – согласился Роман.

Шесть-Два хлебнул пива:

– Тем не менее, унижая меня, он дал мне бесценную возможность унижать других. Да, я раб, но зато я могу вздрючить любого свободного! Не забывай, кто сбил твою капсулу.

– Не забуду, господин.

– Когда ты унижаешь того, кто лучше тебя, то уже не ощущаешь себя таким уж и никчёмным.