Самое древнее зло I. Брянский фоллстрайк

Обломки световых копий затухли, на их месте остались кровоточащие раны.

Слюбор стоял, как изваяние, закутавшись в свой плащ. Этот толстый парень – островок спокойствия в буйстве вокруг него. Плащ уже пробит в нескольких местах. Но Слюбор непоколебим, его фигура потеряла добродушную полноту. Он – тёмная неизвестность, готовая развернуться в сокрушающую силу иллюзии.

Вот Хадонк продолжает свои энергичные, но совершенно бессмысленные движения: пытается сомкнуть разведённые руки, но неизвестная сила продолжает тащить их обратно.

Он похож на спортсмена, проигрывающего состязание. Лицо выражает решимость и злость на себя, злость на недостаточность усилий.

Вот его споггель замер в воздухе, перехватив световое копье, намеченное прямо в лицо Аделлы. Но второе копьё ускользнуло от семейного духа. Раздался оглушительный рык, переходящий в вой, а потом в обычный крик.

Пронзённая навылет Аделла покатилась прямо на меня: огромный ком мускулов, огня и когтей, готовый меня раздавить. Но я спокойно отшагнул в сторону и продолжил снимать.

Ведь я смотрел на мир через объектив.

Прокатившись по полу, Аделла замерла у моих ног, стремительно превращаясь в саму себя. Остатки одежды, которые ранее растянулись и лопнули, теперь обвисли широким балахоном. Оскаленная морда мутировала в окровавленное лицо с закрытыми глазами. Пробитые лапы с мокрой от крови шерстью – в бледные руки, изрезанные и исцарапанные.

Отбросив камеру на бок, я присел перед ней и крикнул:

– Что делать? Что делать?

Световое копьё торчало прямо из груди Аделлы.

Капли крови стекали по прозрачному острию, смешиваясь с пылинками света. Я уже знал, что голыми руками копьё не вытащить.

Аделла корчилась от боли, изгибаясь и поливая пол кровью. Она не полностью трансформировалась – остались заострённые ушки и хвост, которым она яростно колотила по полу, разбрызгивая обломки световых стрел и копий.

Аделла схватила меня за плечо. На её пальчиках сохранились кривые крепкие когти. Разодрав мою рубашку, они впились в кожу.

– Сун… дук… – пробормотала Аделла, пуская изо рта кровавые пузыри. – Рулль…

Вырвавшись из её когтистой хватки, я пополз к сундуку, с которым прибыл Слюбор.

«Хм, – подумал я, – а ведь из меня вышел бы хороший военный корреспондент. Впрочем, я и есть первый фотожурналист на первой магической битве за судьбу Земли».

Когда перед глазами нет объектива мне снова страшно. Остановившись, сдал назад. Передо мной взорвалось световое копьё, пронзившее пол насквозь.