Самое древнее зло II. Надежда Мира

Надо мною стоял военный врач и совал мне в ноздри вонючую траву, которую тут использовали вместо нашатырного спирта.

– У вас сильнейшее обезвоживание, – тут же заговорил он. – А пульс такой замедленный, что мы опасаемся за вашу жизнь.

Я хотел сказать, что тоже опасаюсь за свою жизнь, но кроме мычания снова ничего не смог произнести.

– Всё ясно, – кивнул доктор. – Я сейчас вколю вам дем…

Я снова пропал.

…

Я лежал на палубе воздушного шара. Видел его круглый бок, на котором трепетали несколько вымпелов Енавского Державного Войска и родовое знамя семьи Назждва.

Видел часть кабины пулемётчика. Кутаясь в шубу, он сидел на стуле, отвернув лицо от холодного встречного ветра. До меня холод не добивал, я был укрыт одним из ветровых щитов.

Сквозь разрывы облаков светились размытые шары Семилунья. Барьер Хена пропускал свет, но искажал видимость объектов, расположенных за ним. Я так и не заучил комбинации лун, поэтому не знал, какое время ночи сейчас.

Я повернул голову и увидел Мэриссу Н'рия.

Она сидела на ящике с пулемётными лентами. Поставив между ног своё копьё Матери-Кочевницы, она повисла на нём и спала. Её каска каталась по дрожащему полу, размахивая листьями.

Тонкая ниточка слюны тянулась от её перемазанных чёрной маскировочной краской губ до пола.

Учуяв мой взгляд, Мэрисса всхлипнула и проснулась.

– Тебе лучше?

– Нет, – честно ответил я. – Голова кружится, вот-вот снова пропаду…

Мэрисса кивнула. И вдруг ошарашила меня вопросом:

– Кто такая Бленда?

– Бленда? Э-э-э.

Ну, на объективах фотоаппаратов ставят иногда такой козырёк, чтобы свет не попадал на линзу и не засвечивал. Он и называется «блендой». Хотя в вашей стране я так и не нашёл нормальной бленды…

Мэрисса поморщилась.

– Нет. Кто такая Бленда Роули?

– А по какому поводу вопрос?

– В беспамятстве ты несколько раз звал её. И просил прощения за что-то. Итак, кто такая Бленда Роули? Твоя любовница? Жена?

– Клянусь вашим Енелей Истинным, но я нахожусь при смерти, а ты мучаешь меня ревнивыми подозрениями.

– Ах, значит есть, кого подозревать? Ты её любил?

– Да.

– А сейчас любишь?

– Не переживай, она тебе не соперница.

– Почему?

– Она умерла.

Мэрисса помолчала. Только сейчас она почувствовала слюну на подбородке. Утерев её рукавом, сказала:

– Хорошо.

– Что хорошего в чужой смерти?

– Хорошо, что ты не врёшь мне.

На этот раз я с радостью впал в забытье.

Ещё немного, и признался бы Мэриссе, что всё-таки врал.