Самое древнее зло III. Помощники бога

Однажды я пробила его оборону в клинче и провела такой апперкот в подбородок, что парень отлетел спиной к стене.

– Да ты бы запросто могла к нам в спецуру пойти, – сказал он.

Я с тоской поглядела на свои мускулистые руки в боксёрских перчатках:

– Никогда не мечтала о драках. Я хотела заниматься промышленной и сельскохозяйственной магией. Делать косы, лопаты или составлять рулли поручений для крестьянских слоггеров.

– Иногда истинное призвание находит тебя позже, чем временные увлечения, – ответил Антон.

 – Я, например, не поверишь, хотел стать…

Он замолчал, оглядываясь на двух других спецназовцев, вышедших на ринг.

Приблизившись ко мне, прошептал:

– Я хотел стать танцором. Но вместо этого пришлось валить бородачей в Сирии. А потом крипдеров в Брянске.

6. О воздвижении преград

1

Столовая, в которой кормились бойцы спецназа и послы Химмельблю находилась на первом этаже торгового центра. Жители Брянска жили отдельно. Они работали на полях, на которых росли скудные овощи или ухаживали за хортами и домашней птицей.

Света от магической машинерии было недостаточно, для нормального сельского хозяйства, поэтому каждый день один из магов должен был дежурить на полях, разбрасывая дополнительные комки света. А я, припомнив уроки сельскохозяйственной магии, иногда создавала каменных слоггеров, которые помогали людям в работе.

Когда я и кэресса Фролова пришли в столовую, я с бьющимся сердцем поискала Антона взглядом, но не нашла. Это было и облегчением и неприятностью одновременно.

Я не знала, что скажу ему, не понимала, зачем вообще говорить с ним о чём-то, но хотела обязательно поговорить.

Клянусь родительским топазом, у меня не было сомнений или фантазий по поводу Антона Брулева. Он мне нравился, я ему тоже. Поэтому нет ничего неожиданного в том, что в момент смертельной опасности, когда вихрь схлопывающегося арбузного поля готов был раздавить нас, мы потянулись друг к другу.

Мы и раньше тянулись друг к другу. Несколько раз. Безо всякой смертельной опасности.

Но нас останавливали внутренние ограничения. Антона, кажется, сдерживал приказ Пиротова не входить в близкие отношения с представителями иного мира. Меня… неохота это признать… меня сдерживало воспоминание о Чардаре.

Призрак моей, сокамерницы, подруги, матери и сестры возникал между мною и Антоном. Я становилась холодна с Антоном, и тогда призрак Чардары, ухмыляясь уголком рта, исчезал, грозя мне напоследок костлявым пальцем.