Самое древнее зло III. Помощники бога

Гениальный Дьярф Мансторм не мог ошибиться. Но я постояла ещё несколько минут, следя за стрелкой часов, висевших на стене.

Моё тело полностью высохло. Узор не появился.

– Быть может, это как-то связано с нашей физиологией? – предположила Фролова. – Земляне ведь не закалены в приёме магии…

– Нет, – решительно сказала я надела трусики. – Не хочу спешить с выводами, но я более чем уверена, что твои узоры – это проявление земных струн вселенской магии.

Фролова даже перестала застёгивать рубашку:

– То есть.

– Надо взять стирометр, настроенный на земные струны, и проверить.

Фролова попятилась и хотела сесть на стул, но промахнулась и села на пол:

– Я буду волшебницей? – пробормотала она. – Как Матвей? Как ты? Как Самое Древнее Добро?

– У тебя может быть проявился дар, – сурово ответила я, помогая ей встать. – Но волшебницей это тебя ещё не делает. Особенно в условиях земной магии, которая больше похожа на клубок грязной шерсти, а не на гармонию мироздания.

– Что со мной будет дальше? – спросила Фролова.

– Пошли к Пиротову. Твои узоры на пупке важнее совещания.

8. Лекарство от иллюзий

1

Любой ребёнок Голдивара, который подал признаки пробуждения дара к магии, проходил проверку способностей. Многие ученики Академии Химмельблю помнили тот день всю жизнь.

Я тоже его запомнила.

Мне было четыре с половиной семилуния, когда нашу семью посетил чиновник Форендлера.

Я сидела в одной из пустых комнат маминой таверны «Сестра Великана» и играла в куклы. Папы тогда не было, он работал в шахте. Помню, что мама стояла в двери, умилительно подперев подбородок рукой.

Чиновник разложил на полу передо мной несколько разноцветных руллей.

– Неужели, доченька, ты отмечена Триединым? – повторила мама. – Неужели ты будешь играть на струнах мироздания?

Чиновник Форендлера, недовольный тем, что его вызвали в такую глушь, как Щербатые Горы, грубо сказал:

– Не радуйтесь раньше времени, кэресса, а молитесь Триединому, чтобы девочка не оказалась внеклассовой.

Но мама была властной женщиной, которая привыкла ставить на место пьяных и охамевших рудокопов.

– Не указывайте мне, кому молиться, уважаемый кэр, – ответила она. – Делайте свою работу, а я выполню свой долг, если окажется, что Бленда – внеклассовая. Но Триединый не допустит такой оплошности.